Тицию, стоявшему в боевом расположении принципов – во второй линии шеренг, – поверх крыши из скутумов уже была видна фигура Цезаря на коне. Далеко впереди. Заметно ниже по склону. Оба легата – чуть поодаль. Отряд телохранителей, вытянувшийся в линию.
Стена дождя действительно мало-помалу отступала, неотступно светлея. В мир возвращались краски… Сначала в самых грязных сочетаниях с серым и чёрным. Плащ полководца уже сделал заявку на свой алый цвет, но покуда ещё различался, как грязное пятно, напоминавшее засохшую кровь, где красное только угадывается.
Редеющая пелена дождя тончала, распадалась на хлёсткие поблёскивающие нити. И тут – Тиций не поверил своим глазам! – прямо напротив Цезаря, из водной хляби, шагов за пятьдесят от полководца…
Медленно ступая, появились две безоружные фигуры, укутанные в какие-то грязно-серые плащи, а может, просто накидки.
Вот они, при полном молчании огромного количества легионеров, преодолели расстояние, отделявшее их от Цезаря. Сутулые согбенные «серые фигуры». Возможно, намеренно принявшие эти подобострастные позы, а может, попросту немощные, не способные передвигаться иначе.
Телохранители дёрнулись было навстречу дерзким чужакам. Ещё бы! Вдвоём выйти навстречу одиннадцатитысячному войску! Тут что-то не то, можно ожидать чего угодно. Ясно только одно – нормальные люди себя так не ведут, да и люди ли это?!
Невероятно, но Цезарь тут же осадил жестом и окриком своих рьяных гвардейцев! Не иначе, как именно эту парочку он и поджидал, почти утопая в пронизывающей до костей водяной преисподней?!
Консул, отделившись от сопровождавшей его свиты, о чём-то долго говорил с пришлыми «серыми фигурами», а потом подал знак телохранителям, и серым чужакам подвели резервных лошадей. Из тех, что на всякий случай неотступно вели в поводу за Цезарем. «Серые фигуры», как окрестил их с первого раза Тиций, неуклюже, с посторонней помощью взгромоздились в седла.
…Приказ «Двигаться вперёд в полной боевой готовности!» – звуковой волной прошёлся влево и вправо по напряженным шеренгам.
И легионы сдвинулись с места.
Сначала, стараясь идти привычной мерной поступью, чтобы, войдя в боевой размеренный ритм, вселять этим уверенность в соратников и паническое беспокойство во врага. Но…
Врага по-прежнему не было ни видно, ни слышно, а вновь усилившийся ливень заставил манипулы опять построиться «черепахами» и заметно сбавить темп.
Тиций не мог поручиться, сколько прошло времени в этом тревожном напряжённом марше навстречу неизвестности. К тому же водяная напасть по-прежнему висела в воздухе, мешая осмотреть окрестности, несмотря на то, что небо уже посветлело настолько, что окончательно осознавалось – ночь позади! Легионер иногда переглядывался с Лацио, идущим через двух воинов от него, перекидывался с побратимом несколькими подбадривающими словами и опять уходил в свои думы.
…Вновь хлестанули струи! Другие – плотные, но бесконечно короткие… К тому же летящие не сверху, а спереди – над землёй.
Навстречу!
Бесконечные проблески. Сотнями. Тысячами! И это – при непрекратившемся ливне сверху?! Озарение, что это не струи, а СТРЕЛЫ, пришло к некоторым вместе с последней вспышкой тут же угасшего навеки сознания.
Стрелы! Мириады смертоносных чёрточек в дождливом мареве…
«Враг!!!» – мгновенно разнеслось по рядам. Запрыгало по манипулам.
«Сомкнуть ряды!!!»
ВРАГ!!!
Кто-то из легионеров успел ранее, ещё до первого залпа, разглядеть выдвигающиеся из стены дождя целые полчища всадников. Кто-то рассмотрел, что каждый всадник и даже их лошади, защищены тяжёлыми доспехами. Кто-то выхватил взором, что их окружают, охватывают по флангам стремительные эти конники… А многие просто ничего не успели увидеть – стрелы находили бреши между скутумами и жалили в лица. Пробивали глазницы, вырывая затылочные кости. Пронзали развёрстые в крике рты.
Кинжаловидный наконечник, пронзив насквозь левую руку чуть повыше запястья, вылез на всю свою длину прямо перед глазами Тиция. На хищном остром клюве стрелы набухала капелька крови – его, Тиция, крови! – собираясь рухнуть вниз. Тело стрелы, окрашенное в чёрный цвет с белым оперением, на время стало единым целым с рукой и подрагивало от её мелких нервных конвульсий. Тупая боль тотчас захлестнула кисть, сжимавшую рукоятку скутума, потом поползла вниз к локтю. Щит, как люк, опустился на шлем впереди идущего легионера, закрывая обзор раненному Тицию.
Редкое ржание лошадей… там, впереди. Тысячекопытный топот. И стрелы. Стрелы. Стрелы.
СТРЕЛЫ.
Похоже, их просто хладнокровно расстреливали.
Неизвестные враги, охватив плотными полукольцами каждую «черепаху», одного за другим нанизывали римлян на жала своих беспощадным стрел.
По всему выходило, это войско давно поджидало римские легионы. Именно здесь?!
Утро облизало нас шершавыми солнечными лучами, как корова-мать сонного телёнка. Защекотало лица. Расплело ресницы и вынудило раскрыть веки. С первого взгляда не верилось во вчерашнее. Такая благодать царила вокруг!
«Подъём! Ты что, забыл? Рай – не для нас. Там нас не ждут!»
