Вечный Робинзон (СИ) полностью

- Разве долго? - смущённо улыбнулся Илья. Внутри опять росла досада: он это предвидел: у всех один и тот же вопрос. Долго, коротко… Какая чепуха! Будто они могут длиться во времени! Никто не может длиться. Это ведь смерть! Длятся какие-то знаки, посторонние вечно текущему бытию. И если бы не это непрерывное гераклитово течение, то сохраняемое относительно него не вос­принималось бы, как длящееся.

- Нет, ну, в самом деле, Илья, где ты пропал? Не заболел?

- Здоров.

- Таинственный ты человек: ни адреса, ни слуху, ни духу. Ну, почему ты не приходил?

- Дозволения не было.

- А сейчас есть?

- Как видишь.

- Сам себе разрешил?

- Не-ет, - с ноткой категорического отрицания в голосе, обязанной страху неверного истолкования, сказал Илья, - сам я ничего не делаю.

- Крепко значит веруешь? Но как же в церковь не ходить?

- Греховно мне в церковь ходить: молчу тут, улыбаюсь, а правду не говорю вам.

- Ну что ты, Илья, какую правду?

- А ту самую, что слепые ведут слепых. Каково видеть, когда люди, сами далёкие от спасения, вместо того чтобы двигаться под руководством духа истины к познанию себя, воображают, будто спасают других. Но спасти других, безусловно, не умеют, и только богохульствуют своей суетой.

- Ну, это ты резко, очень резко, Илья. Надо снисходить к людям.

- Резко? А это не резко, когда человек не успевши толком и Библию прочесть, спешит проповедать другим. А что, спрашивается? Он даже не проверил себя: действительно ли откровенные истины находят в его душе отклик или он про­сто соблазнился принадлежностью к общине, публичной ролью в ней? Ты вспомни, Иисус ведь никого к себе не звал: кроме тех, кого Отец приводил к Нему. А церковь всех хочет вместить, и тем выдаёт себя как область Сатаны.

- Иисус велел своим ученикам проповедать всем языкам, возвестить с кровель домов Спасение, так что ты не прав, Илья…

- Василий! Скоро ты там? Ждем тебя, - раздался с крыльца голос дьякона Виктора.

- Прости, меня зовут. Ещё увидимся!

Василий зашёл в ризницу. Тогда к Илье обратился стоявший тут же Анатолий. Он был насквозь пропитан благочестием, как фитиль керосином. Благочестие это гасило в манерах и голосе его и коптило на душу Илье.

- Всем ты хорош, - сказал он, - один только у тебя не­достаток: не принимаешь священного Писания.

- Принимаю, но не безоговорочно, - возразил Илья.

- Значит, сам судишь. А на чём же тогда основаться? Мы, верую­щие, тем и отличаемся от прочих, что верим: эта Книга исхо­дит от Бога, каждое слово её. Ты ведь принимаешь Иисуса Христа?

- Да, принимаю.

- А ведь Он сам всегда ссылался на Писание. Помнишь ли, как говорил он, отгоняя Сатану: “писано есть…”

- Не думаю, что Иисус ссылался на писаный текст. Потому что может быть записано верно, а может быть и искажено. По смыслу здесь должно быть не “писано”, а сказано; то есть, сказано Господом пророку. Для нас важно и интересно, что сказал пророку Господь в той или иной ситуации, как живой духовный опыт, как явление Духа пророческого; и нам совсем не важ­но: записаны эти слова или нет. Они могут передаваться и в устной традиции. Ясно, что в том и другом случае слова эти могут подвергаться редакции и искажениям. В этом упоре на “писано” чувствуется особый авторитет письменности, кни­ги, в позднеантичное время. Это веяние времени и отразил евангелист. Опираясь на авторитет писаного сло­ва, эллинистические евреи возвышали себя над прочими язы­ками ещё и как “люди Писания”, что недвусмысленно выра­зил Мухаммад пророк. Но Иисус, - сам сокрушитель буквы в пользу живого Духа, - не мог ссылаться на букву.

- Но ведь он всегда, беседуя со священниками иудейски­ми, напоминал им места из Писания, и в самом начале своего служения, если помнишь, читал им из Исайи пророка в си­нагоге Назаретской.

- Они ему тоже Писанием в лицо тыкали. Иисус не всё Писание зачитывал, а выбирал то, что могло смутить их, пробудить живую совесть. Ясно, что Он применялся к окружающей жизни. И поскольку для книжников Писание авторитетно, Он использовал это обстоятельство, убеждая их.

- Но это ведь не случайно, что Писание авторитетно. По­тому что в нём описаны такие явления исторической жизни, из которых мы можем познать Бытие Божие в мире.

- Верно. Но эти явления мы должны брать по существу, опираясь на собственный духовный опыт, а не путём почи­тания каждой буквы. Разве можно поклоняться книге? Это уже фетишизм какой-то!

- Но всё-таки мы сходимся с тобой на том, что через Свя­щенное Писание до нас донесено Слово Божие?

Настойчивое стремление привести его к согласию, к ка­кой-то единой идеологеме, раздражало Илью: за ним сквози­ла какая-то вербовочная установка: желание во что бы то ни стало “уловить душу”, затянуть в свои ряды, - так Илье каза­лось. Ему ни за что не хотелось согласиться с этим “фитилём”: он ощущал его духовно чуждым себе, и согласие явилось бы ложью.