Вечный Робинзон (СИ) полностью

- Что же, в таком случае, реально?

- Реальны духи. Вспомните, у Иоанна в 4-й главе: “Бог есть дух”, - а боги истинно реальны.

- Но странно, разве “дух” не означает как раз “фантом”, “призрак”, “привидение”?

- Нет, нет, молодой человек, вы путаете, и повинна в этой путанице, отчасти, неточность языка: его большая приблизи­тельность, особенно в том, что касается духовной сферы. На самом деле, “призраки”, о которых вы говорите, в большинстве случаев суть эффекты некоторых инспираций души. По сути - это те же объективации, или проективные синтезы, - только невольные. Эти вещи, в принципе, сами по себе неинтересны. Правильнее различать настоящих призраков.

- А кто же эти “настоящие призраки”?

- Люди, человеки, дорогой мой, - вот призраки. Так же и духи, демоны, боги, - всё это люди.

- Значит, человек может быть призраком или духом или богом…?

- Да, конечно, он всегда есть кто-то из этих, сказанных.

- Как это понимать?

- Лучше видеть, чем понимать.

- Но что?

- Видеть плоть духа своими умными очами. Ведь плоть духа - это воля; точно так, как и видимая, чувственная плоть есть животная воля. Но только плоть духа - это разумная, господская воля. И если вы научитесь видеть волю своими разум­ными очами, то вы сможете заметить, что многие люди яв­ляют очень слабую духовную волю, не имеющую настоящей собственной силы, чтобы быть; что они схематичны, тенепо­добны, и суть в этом смысле только образы, рисунки на чуж­ой им плоти. Увидите, что многие, претендующие быть личностями, не самобытны: всё время отсылают куда-то, к каким-то объективностям, каким-то социальным телам. Час­то так называемая личность есть не более чем система ссы­лок или референций. А это значит, что она заимствует силу из внешнего источника, утилизирует иную волю, чтобы ожив­лять себя; чтобы тень казалась живой. Вот такая “личность”, или “квазиличность” и есть настоящий призрак; и задача каждого человека в его становлении стать из призрака на­стоящим духом, обладающим плотью, - как обладал духов­ной плотью известный вам совершен­ный Человек, Иисус Христос.

- Ваша убеждённость впечатляет, - ска­зал Илья после того, как собеседники прошли сквозь хроне­му обоюдного молчания, когда каждый из них был погружен в свой собственный поток, - но всё-таки это трудно постичь. Люди часто в наше время употребляют слово “дух”, но, в сущности, обозначаемое этим словом остаётся чем-то неуло­вимым, эфемерным. Когда мы говорим “человек”, то это что-то определённое, но дух… Какими только их себе не представляли!

- О нет, вы ошибаетесь. Ошибаетесь, если думаете, что че­ловек это что-то определённое, реальное. Реальна обезьяна вида Homo, носитель человека, и это создаёт иллюзию. Человек же - это самый настоящий фантом. Принципиально он не отличается от фантастических чудовищ и персонажей ночных кошма­ров. Чаще всего он и есть один из них. И эти фантасмагории не сле­дует путать с духами. Тем меньше следует путать с ними и все эти идеальные предметы, как то: “человек”, “общество”, “цивилизация”, “Я”, “имярек” и т.п. Они суть такие же про­дукты рук человеческих (в широком смысле последнего сло­ва), как дома, скульптуры, дороги, украшения и прочее, того же рода; столь же искусственные и столь же неживые. Их ка­жущаяся жизнь - это жизнь марионеток, дёргаемых куклово­дом. Мы живём в мире кукол, и то, что мы называем “человеком”, есть только наше синтетическое представление. Вы говорите, будто бы человек конкретен, но я утверждаю, что как раз кажущееся нам конкретным из-за привлечения в дело чужой плоти на самом деле есть абстракция. Человек, нарисованный на шкуре обезьяны не реален, потому что он не живёт сам.

- Как это?

- Очень просто. Как не живёт, скажем, стол: живут моле­кулы древесины, заключённые в его объёме, но сам стол не живёт. Просто нет такого живого существа: “стол”. Это только кажимость: модус коллективного существования других су­ществ. Подобно этому и “человек”. Зачастую он похож на ящик, в который свалены без разбору разные референции. Под этим именем могут фигурировать феномены многих жи­вых существ, объединяемые в чьём-то восприятии, но такого живого существа поистине нет. А вот дух жив, хотя не всякий дух - человек. А то, что духи будто бы неуловимы и невидимы, так это чепуха. Они видимы ничуть не хуже, чем тела для телесных очей. Имеющий око да видит.

Илья стоял несколько оглушённый столь длинным фило­софским периодом. В словах этого неординарно мыслящего человека (или духа?) ощущалась глубокая и освобождающая истина, но была она, как рыба, сверкнувшая в проникшем сквозь толщу воды луче, и ускользала от Ильи. Он не нахо­дил продолжения разговора.

- Ну, мне пора, пожалуй, - стал прощаться с Ильей вития духовности.

- Я даже не спросил вашего имени, - сказал Илья.

- Самый праздный вопрос изо всех возможных, если он не задаётся Богу. Лучше узнавать имена духов. Но, если вам так уж нужна наклейка, по которой мою ездовую обезьяну отличают от других в чувственном мире, то извольте: Вальтер. Он про­тянул Илье широкую совсем неинтеллигентную ладонь.