Он слегка подался назад, отстраняясь от Ларины, чтобы избежать контакта ее пальцев со своей щекой. Винсенту стало резко неприятно то, что она трогала его. Сама мысль об этом рождала отвращение. Стойкое чувство недовольства поселилось в душе этерна. Он посчитал себя преданным.
— Какие еще тайны ты хранишь, ведьма? — прошипел он, беря ее за локоть. — Что еще ты от меня скрываешь? — пальцы держали ее мягко, но эта мягкость была обманчивой.
Стоило Ларине попытаться освободиться, как хватка стала гораздо сильнее и жестче. В глазах Винсента вспыхнул красноватый огонь, а верхняя губа дрогнула, обнажая белоснежные клыки. Он максимально приблизил свое лицо к её, почти касаясь подбородка женщины. Он угрожал ей не впервые, но в этот раз все было иначе. Теперь Винсент стал опасен по-настоящему, в чем Ларина убедилась в тот же миг, как попыталась во второй раз разомкнуть его пальцы. Этерн зарычал, не давая ей пошевелиться, оскалившись в лицо чародейке.
— Вин… — прохрипела она. — Винсент, не надо. Я же…
— Что-о? — протянул он, перебив Ларину. — Ты придумала, что сказать в свое оправдание? Давай, удиви меня, ведьма. Когда ты собиралась сказать мне, что знакома с Дариусом? — он произнес это таким тоном, словно обвинял ее в сексуальной неверности. — У меня уже много вопросов образовалось. У тебя есть на них ответы?
— Что в этом такого, Винсент? — прошептала Ларина. — Моя магия никогда не обратится против тебя. Это было давно.
— Ты уже против меня, потому что водишь какие-то шашни с этим… Как же так случилось, моя дорогая? Знаешь, когда ты изменила своему желанию жить вечно?
— Не выдумывай, — прошептала она в ответ, сжимая запястье Винсента. — Ты должен меня…
— Убить я тебя должен! — зло прошипел он ей в лицо, не давая договорить. — Оторвать твою прекрасную головку!
— Это всего лишь крэмвилл, — попыталась оправдаться Ларина. — Я знаю сотни таких, как он.
— Именно поэтому ты пока еще жива, — он с силой толкнул ее вперед, отпуская.
Чародейка отползла подальше от него, растирая руку. Все еще неровное дыхание не давало ей окончательно прийти в себя, чтобы успокоиться. Ларина дрожала, потрясенно глядя на этерна. Она ожидала от него слов благодарности — это как минимум. Впрочем, подобное поведение было как раз в духе Винсента, учитывая, что сейчас этерн был зол, как тысяча чертей.
— Объясни, Винсент? — беспомощно развела она руками. — Ты едва не убил меня просто за то, что я знакома с Дариусом. Что в нем такого?
— Ты ведь не просто знакома с ним? — усомнился Винсент. — Проклятье! Почему именно он? — этот вопрос он задал, скорее, себе, чем чародейке.
— Да, много лет назад нас связывали светлые чувства, — призналась правительница холмов, решив, что лучше сказать об этом сейчас. — Мы были очень близки в Светлые времена, но…
— В Светлые времена? — переспросил он. — Когда именно?
— Какая разница? — Ларина искренне недоумевала. Что могло приключиться между этими двумя, что этерн так бурно реагировал на услышанное?
— Говори! — прорычал он, наклонившись над нею.
— Накануне наступления Темных времен, — пояснила она. — Я не помню. Столько лет прошло, Вин…
Резко рванувшись вперед, он оскалился ей в лицо. Потемневшие от ярости когти этерна оказались в опасной близости от лица чародейки, грозя изуродовать его.
Ларина пронзительно закричала, отпрянув. Несколько бокалов, что стояли в шкафу, лопнули. Сотни мелких осколков брызнули в разные стороны. Тяжелые шторы взвились к потолку, прежде чем тяжело опасть на прежнее место. Судорожно переведя дыхание, она попыталась успокоиться, но сердце вдруг стало живым. Оно куда-то стремилось, оглушительно ухая в ушах, готовое выскочить из груди. Эмоции зашкалили, превращая Ларину в то, что могло разрушить здесь все, не оставив камня на камне.
— Винсент… — прохрипела Ларина, судорожно пытаясь успокоиться. — Винсент, — это был больше крик о помощи, чем мольба или угроза. Чародейка отчаянно старалась совладать с собой, но ее темное начало уже встало на защиту своей хозяйки.
В комнате возник ощетинившийся Борд, который стремительно бросился на этерна. Клацнув массивными челюстями в миллиметре от горла Винсента, пес опрокинул его на спину. Брызгая слюной, фамильяр свирепо зарычал, упираясь лапой ему в грудь и обнажая громадные клыки.
— Борд… — пальцы чародейки вцепились в жесткую шерсть животного. — Нет, Борд! Свои… свои…
Рыкнув напоследок в своей обычной манере, фамильяр все же подчинился хозяйке. Оставив этерна, пес сделал несколько шагов к чародейке. Казалось бы, покорился окончательно, но позицию занял исключительно дальновидную — между Винсентом и хозяйкой.
Впечатленный произошедшим, этерн поднялся на ноги. Губы Винсента изогнула легкая усмешка, когда он протянул руку чародейке.
— Ты — сильный враг, Ларина дель Варгос. Думаю, друг из тебя выйдет не хуже.
