Камиль вдруг остро ощутил всю силу разочарования собеседника. Это чувство, пропитанное болью и обидой, буквально дрожало в воздухе. Денр повел широким плечом. Чисто по-человечески, он сочувствовал Темному. Всегда тяжело, когда твои ожидания оказываются не оправданы.
— Понимаю твои чувства, — кивнул Камиль. — Но я пока не понимаю, почему ты пришел именно ко мне? Ведь есть много других мест и жителей мира Синих сумерек, кто мог бы стать тебе другом и союзником. Или нет?
— Верно говоришь, — согласился Темный.
Де Кард заметил, как зашевелился сгусток мрака в одном из самых дальних углов развалин. Именно оттуда раздавался голос, что и выдавало местонахождение Темного. Камиль почти сразу догадался, где засел его собеседник, но решил не показывать своей осведомленности. Ночной охотник явно опасался его, что и держало его во мраке. Ему явно было спокойнее под защитой ночной тьмы. Денр решил не нарушать хрупких границ безопасности Темного.
— Ты ведь изначально знал, что я именно тут, — заметил Ночной охотник, ступая в полосу тусклого лунного света. Кивнув, словно отвечая на собственный вопрос, Темный усмехнулся. — Решил не показывать своего превосходства. Правду говорят о тебе, денр.
— Я не о себе поговорить пришел, — возразил Камиль. — Почему именно я?
— Дело не в тебе, — покачал головой его собеседник, поправляя широкий капюшон потрепанного плаща. — Может, ты и лучше других господ, что правят этим миром, но вы все одинаково неприятны мне. Я долг хочу вернуть.
— Кому? — де Кард примерно понимал, что услышит, помня о словах Маркуса Данвира. Доэр что-то говорил о Темном, который находился в услужении покойной Кармелии.
— Твоей сестре, — подтвердил его догадки Ночной охотник. — Этерн убил ее. Никогда не прощу ему этого.
— Что тебя связывает с моей сестрой? Как ты вообще умудрился связаться с Кармелией?
— В ту ночь, когда этерн вышвырнул меня, как мусор, я забрел на твою землю. В агонии шел сам не зная куда. Я уже готовился подохнуть где-нибудь в укромном уголке, а потому пробрался в нежилую часть твоего замка. Так не хотелось умирать в сырой яме или грязном подвале…
— В крепость нельзя забрести случайно, — заметил Камиль. — Не лги мне, что попал в мой дом волей стечения обстоятельств. Ты бывал здесь раньше, если сумел незамеченным пройти в закрытое крыло замка. Кто ты?
— Да, я был здесь, но ты мыслишь не в том направлении, — покачал головой Темный. — Моя смертная жизнь никак не связана с тобой или крепостью Кард. Я был здесь не так давно, — он снял капюшон, проводя костлявой рукой по землисто-серому лицу.
Наблюдая, как во взгляде собеседника зарождается красноватый огонек, Камиль невольно передернулся. Ему стало жутко от того, что подобное существо могло бродить по замку в то время, когда были живы Луна и Мария. Совсем крохи…
Денр вдруг вспомнил о ночи, когда на крепость напали Отверженные. Даже теперь, спустя столько времени, эти воспоминания вызывали неприятную дрожь во всем теле. Тогда Ночные охотники покалечили несколько чаровниц и Алисьенту.
— Мне бы шею тебе свернуть прямо сейчас, — процедил Камиль сквозь стиснутые зубы.
— Твоя воля, благородный денр, — покорно склонил голову Темный.
Этот жест остудил пыл де Карда, словно на него вылили ведро холодной воды.
— Продолжай, — велел Камиль, совладав с собой. — Кармелия…
— Это она нашла меня в замке, когда стены вдруг стали сдавливать меня, точно живые. Не знаю, что произошло, но замок будто начал жить своей жизнью. Я пообещал ей все, что она захочет, если поможет мне спастись. Она вытащила меня на улицу, хотя могла легко убить. Несколько дней выхаживала меня, кормила, лечила укусы варда — вытащила из лап смерти…
Камиль удивленно выгнул бровь. Все то, о чем рассказывал Темный, скорее, было применимо к Лусите. Кармелии всегда были чужды сострадание и участие. Ее сердце не умело сочувствовать, а руки не были достаточно нежны, чтобы избавить кого-то от боли.
— … а я не защитил ее, — прошептал Темный, которого начала сотрясать странная дрожь. — Меня не было рядом, когда я так нужен был моей бедной Госпоже. Она умирала так больно и страшно, а меня не оказалось рядом, — плечи Ночного охотника задрожали от сдерживаемых рыданий.
В душе де Карда метались странные чувства. Он не понимал, чему верить и как воспринимать сказанное Темным. После нападения этерна на крепость Камиль часто думал о том, что случилось. Его душа болела о каждом из погибших, а при мысли о сестрах вовсе рвалась на части. Но именно Кармелия, которая при жизни не вызывала в нем ничего, кроме дикого раздражения, беспокоила его больше всех.
В мире Синих сумерек верили, что душа человека, которого никто не любил при жизни, заблудится на Мертвых тропах. Гордая и надменная Кармелия прожила свою недолгую жизнь, не вызвав ни в чьем сердце нежного чувства. Казалось, так и было… до этого момента.
— Все, что ты сказал сейчас, — проговорил Камиль после долгой паузы, — должно умереть здесь же, между нами. Никому ни слова.
— Сделаю, как ты скажешь, благородный денр, — кивнул Темный. — Стану верным псом брату моей Кармелии… в память о ней.
