По городу огромному блуждая,На отдаленный маленький вокзалЯ выбрался. В соседний городокЛюдей везут отсюда поезда —Мужчин, весь день стоявших за прилавком,Трудившихся в конторах — и теперьМечтающих в кругу семьи стряхнутьНа время пыль своих дневных трудов.Заканчивался знойный летний день.Уже смеркалось. Месяц молодой,Прокравшись боком, встал, как запятая,Как раз меж двух нагруженных вагонов.На западе вечерний небосклонЕще бледнел в молочно-желтых красках.На фоне неба четко выделялисьГромады фабрик, заслонивших свет.Из труб валил густой, тяжелый дым —Всходя сначала прямо вверх, затем,Как будто сломленный, куда-то вправо,Поддавшись ветру, плыл горизонтально.В разрывах дыма, словно очаги,Пылавшие спокойно, не мерцая,Виднелись клочья синего покрова.Из города летел далекий ропот,Такой знакомый с той поры, когдаМы, немцы, залегли вокруг Парижа,В котором клокотал пожар Коммуны,И слушали такой же точно гул.Мне вспомнился тот день — и, как тогда,Опять возник на дымных небесахСверкающий надраенной латуньюЮпитер — высоко над шумным миром.И нынче, как тогда: на небесахСтоял Юпитер — он один из всехСветил небесных виден был, взиравшийНа вечную земную суету.И, словно бы невольно, про себяЯ прошептал: «Двадцатое столетье».И стихло все в душе. Последний поездУже стоял готовый, ожидаяПоследних утомленных пассажиров.И железнодорожник в красной шапкеСигнал к отправке дал, промчавшись мимо,И все. На небесах стоял Юпитер,Горели тускло синие огни,И смутный гул из города летел.<p>Кристиан Моргенштерн</p><p><emphasis>(1871–1914)</emphasis></p><p>Воронки</p>бредут по лесу ночью две воронкии луч луны как паутинатонкий струится сквозьотверстияутробныелегко итихои тп<p>Башенные часы</p>Часы на башнях бьют по очереди,иначе друг друга они перебьют.Христианский порядок, настоящий уют.И приходит мне в голову — в час досуга —отчего же народыне друг за другом бьют, а друг друга?Это был бы гнев воистину благой —сперва бьет один, а потом другой.Но, разумеется, подобная игра умапри воздействии на политику бесполезна весьма.<p>Кусок ноги</p>Идет-бредет из края в крайодин кусок ноги.Не дерево и не сарай —один кусок ноги.На фронте вдоль и поперекустрелян был солдат.Кусок ноги остался цел —как если был бы свят.С тех пор бредет из края в крайодин кусок ноги.Не дерево и не сарай —один кусок ноги.<p>Черечерепаха</p>
