Вечный сон полностью

– Когда я поняла, что оказалась здесь, в будущем… я поняла всю задумку твоего отца. Он подготовил буковник и ритуал, чтобы уберечь себя. И… не знаю, чего он хотел, но перенеслись мы. Ты и я. И я не могу вернуться обратно… он запер меня здесь. Но ты, как я вижу, умерла и возродилась в новом теле… я хотела убить тебя, чтобы разрушить ритуал твоего отца, но сделала тебя ангакоком. А когда все поняла, то захотела убить всех вокруг. Уничтожить… этот мир. Я больше не посылаю вам животных, не сдерживаю духов. Вы задохнетесь в буре, вас разорвут духи, и не будет больше ни ангакоков, ни предательства людей.

Анэ крепко сжимает кулаки и делает глубокий вдох. Морозный воздух устремляется в легкие, обжигая тело. Она старается держаться – сжимая кулаки все сильнее, она воссоздает в памяти образы Апитсуака, жителей Инунека, косичек Арнак. Матерей, прижимавших к себе испуганных детей вместо того, чтобы их наказать. Тупаарнак, сжимавшей в руке зуб как самое главное сокровище. Уярака, бережно обнимавшего больную дочь. То, с каким трепетом и болью Апитсуак рассказывал ей об охоте на тюленя с отцом. Фото счастливого Анингаака, нависавшие над Тупаарнак. Шрамы, тяжелое прошлое тянутся в Инунеке за всеми, следует за людьми как проклятие, как темный дух… и в то же время в этой тьме проглядывает свет.

И за этот свет стоит бороться даже с самой Седной. Не за отца – так за обычных людей, которым она всю свою жизнь давала умирать.

Но не теперь.

Глядя на огромное жилистое тело Седны, на ее волосы, напоминающие единую морскую волну, на мертвых рыб, едва копошащихся внутри, она понимает, что не может бороться открыто, напрямую. Нужно начать с того, что их объединяет, что тревожит и ранит Седну даже сквозь века и не дает зажить ее уродливым обрубкам.

– Мой отец здесь?

Тишина. Сердце пропускает десятки ударов. Анэ впивается взглядом в округлое, морщинистое лицо Седны, пытаясь разглядеть в ней хоть какой-то намек на ответ. Еще немного – и она вернется в комнату к Апитсуаку. Или богиня все-таки ее убьет.

Мгновение. Еще одно.

Отдаленный вой.

– Нет. Он что-то сделал во время ритуала. Его души здесь нет. Он мог оставить ее со своими костями…

Анэ выдыхает так громко, что Седна усмехается.

– Это ничего не значит.

Но Анэ знает, что все как раз наоборот.

Она рассматривает руки богини. С них по-прежнему капает кровь – медленно и беззвучно. Под ней уже собралась целая красная лужа, которая растекается все дальше и дальше.

– Зачем тебе мое тело? – решается спросить Анэ.

Что-то ей подсказывает, что чем больше Седна будет говорить, тем больше у нее шансов выбраться из Адливуна живой.

Богиня тихо вздыхает и, поправив обрубком волосы, медленно говорит:

– Я просчиталась. Думала, что с обретением силы смогу доставить своему отцу боль… и забыть. Но он здесь, каждый день. Мои руки не зажили. А жизнь в Адливуне… это вечный сон, из которого нет выхода.

Седна замолкает, и Анэ сглатывает, пытаясь представить вечную жизнь в огромном старом теле, среди птиц, котлов и воющей души своего отца.

– Я могу многое, но я не могу выбраться на поверхность и быть среди вас. Только если меня призовут, но это почти никогда не делают… все меня боятся. Я внушаю страх. Я была довольна, я этого и хотела… пока не поняла, что мой отец – это давно уже лишь тень, и месть больше не сладка. Сначала я чувствовала себя живой, живым человеком. Но вкус мести слабел, и я поняла, что все это… просто сон. Не жизнь… существование. И я захотела вернуться в человеческое тело. Проснуться. Мне не нужны были страдания отца, не нужна была сила. Я хотела проснуться и жить.

– Убив меня?