Сантар порывисто оглянулся. Райзаб в порядке… Старейшина Ли-Сек? Нет, вон же его сухонькая фигурка, у воды… Варвадар считает трупы, старейшина Ристар перевязывает раненного Фарата. Старейшина Ротр-Дэй огромной черной тенью возвышается надо всеми. Бьён… Где он, лихо раздери?
– В воде у берега, – сказала Сая тихо. – Его убили одним из первых.
Рука Сантара дернулась; клинок вошел в шею еще глубже. Пилий насмешливо фыркнул. Сая осторожно тронула Сантара за плечо.
– Он меня рыбачить учил, – сказал тот. – И плавать… в этом озере.
– Смотри, маленькая госпожа, как нужно любить учителей, – наставительно изрек Пилий.
– Я любила, – передернула плечами Сая. – До тех пор, пока мой любимый учитель не убил другого любимого учителя и лучшего друга… Я созываю общий сход из тех жителей Убежища, которые сейчас есть в долине!
Изгои собрались вокруг ледяных столбов; Пилий, подгоняемый Сантаром, подошел ближе. Сая обвела собравшихся взглядом.
– Решим сначала участь тех, кто убивал ваших друзей, – сказала она, кивнув на закованных льдом стражников; большинство из них уже были без сознания. – Есть только три возможных варианта. Первый – мы отпустим их. Второй – станем держать здесь, как узников. Третий – казним. Кто за первый вариант?.. А за второй?
Изгои стояли, не шелохнувшись.
– Третий вариант! – опередил Саю Сантар, поднимая свободную руку.
Одна за другой вверх взметнулся лес рук. Сайарадил спокойно кивнула.
– Решение принято, – сказала она. – Только что общий сход как высший орган власти в этом поселении вынес смертный приговор одиннадцати стражникам Первохрама. Казнь будет исполнена немедленно, без права на последнее слово либо желание. Трупы казненных будут закопаны вне кладбища без памятного камня, чтобы само их существование предалось забвению… Я хочу, чтобы они знали это перед смертью – чтобы ты это знал! – Сайарадил посмотрела на Пилия в упор. – Вот она, моя справедливость!
В глубине блеклых глаз стражника вспыхнуло что-то знакомое, такое, что Сае уже доводилось видеть… Восхищение! Точно с таким же безумным восхищением на нее когда-то смотрел учитель Нармаил!
– Я знал, что однажды ты станешь чудовищем, – ухмыльнулся Пилий. – Понял это в тот день, когда ты превратила намдийского ящера в кровавое месиво… Кажется, это тоже было ради благой цели?
– Верно, – ответила Сая, поднимая вверх руки. – Ради благих целей я готова быть чудовищем!
Лед пришел в движения, трескаясь, скрипя и сжимаясь с чавкающими всхлипами. Одиннадцать голов упали на гальку; сверху их присыпала кровавая ледяная крошка.
– Надеюсь, их духи упокоятся в мире мертвых, – сказала Сайарадил, опуская руки.
Сантару не нужно было даже смотреть на нее, чтобы понять по голосу, чуть более низкому, чем обычно, что Сая вовсе не так спокойна, как пытается показать, – но, кажется, кроме него никто этого так и не понял.
– Теперь его черед, – девушка кивнула на Пилия и обернулась к изгоям: – Вы можете предоставить мне решать его судьбу?
Старейшина Райзаб оглядел изгоев, затем переглянулся с Варвадаром и сказал со вздохом:
– Ноша судьи не так легка, как тебе может казаться!
– Ноша палача не легче, но я уже взяла ее на себя – и что-то не припомню, чтобы вы меня останавливали, – резко ответила Сайарадил.
Райзаб поднял руки, признавая ее правоту.
– Хорошо, что это будешь ты, – подал голос Пилий. – Лучше умереть от руки потомка Ксайгала, чем от грязной изгойской лапы!
– Даже не надейся, что умрешь сегодня, – ответила ему Сая свистящим шепотом. – Нет, ты вернешься в Эндрос к своему хозяину и, если он не казнит тебя за проваленное задание, ты будешь жить долго, каждый день помня о том, как стоял на коленях перед грязными изгоями, когда попытался пойти против потомка Ксайгала!
Огромные плечи стражника задрожали – он смеялся, не обращая внимания на то, что меч царапает в кровь его шею.
– Я не вернусь в Эндрос! – простонал он сквозь смех. – Отпустишь меня сейчас – и я буду бродить по лесу вокруг долины, пока не исполню приказ или не умру. Лучше убейте меня сейчас…
– Да кто позволит тебе шляться по лесу? – раздалось нараспев.
Изгои вздрогнули, завертев головами – они только сейчас заметили Отшельника, уютно расположившегося на травке неподалеку.
– Я сам провожу его до Тиуры и лично столкну в воду, – хмыкнул тот из-под капюшона. – Пусть сидит себе на левом берегу, если хочет – к лесу он переправится все равно больше не сможет!
Пилий даже не глянул на него; блеклые глаза смотрели лишь на Сайарадил.
– Вы же знаете, что для нас значит приказ хозяина, – сказал он с почти человеческой интонацией в голосе.
Глаза Сайарадил вспыхнули голубоватым блеском.
– Брось, стражник, – сказала она с улыбкой. – Хозяева могут меняться, и главное – научиться выживать при каждом из них!
Впервые за долгие годы на лице Пилия отразилось искреннее изумление.
***
– Он вернется с подмогой! – кричал старейшина Варвадар.
Солнце склонилось к закату. Пилий в сопровождении Отшельника ушел в лес. Изгои предлагали отправить с ним отряд дозорных, но Сантар и Сая остановили их; они знали, что в лесу к Отшельнику присоединяться помощники надежней изгоев.
