С красными от смущения щеками она опустила взгляд ниже, в его интимную зону. И еще больше все этим испортила. Ведь теперь она представила себе его обнаженным. И ей это понравилось. От стыда она закрыла глаза ладонью.
В паху все его светло-голубые штаны были перепачканы слюной Микси, как будто он обмочился. Черт возьми. Габби снова не удержалась и взглянула на Флинна. Куда она только смотрит!
– Эм… – Она опять подняла взгляд. И надо же! Он и сверху был невероятно хорош! – С тобой все в порядке? Она не прокусила твое… достоинство?
Флинн удивленно приподнял брови, показывая, что не совсем понял ее терминологию.
Причиндалы. Да, неплохо. И она не сомневалась, что выглядят они очень, очень, очень…
С этими словами Флинн вышел из кабинета, а Микси потрусила за ним.
Повисла пауза. Долгая пауза.
– Ну на-а-адо же! И что это значит?
Придя немного в себя, Габби посмотрела на Брента, а затем покачала головой и попыталась собраться с мыслями.
– Ничего.
Зоуи скрестила руки на груди.
– По-твоему, этот страстный испепеляющий взгляд ничего не значит?
– Боже ты мой. Значит, мне не показалось?
– Если только у нас не случилась групповая галлюцинация, – цокнул языком Брент.
– Ребята, когда у вас началось?.. – Зоуи вытянула вперед руку, словно не могла подобрать нужных слов. Похоже, ее сильно удивило, что между Флинном и Габби могло возникнуть чувство, особенное если не принимать во внимание последние пять минут.
– Нет. Ничего не случилось. Честно. – Габби провела ладонью по лбу, разрываемая между сладким трепетом в животе и паникой в груди. – Думаю, это все происки Железных леди. Они пытаются сбить нас с толку.
– Это, конечно, все объясняет, – пожала плечами Зоуи.
Брент тихо хмыкнул.
– Что наденешь на Праздник весны? Он уже на следующей неделе. Ты должна быть нарядной в кабинке для поцелуев, сестренка.
Этого еще не хватало! При одной только мысли о том, сколько в Редвуд-Ридже найдется желающих ее поцеловать, по телу невольно пробежала дрожь. Габби тут же вспомнила свое несостоявшееся свидание с Томом, прекрасно понимая, что он далеко не единственный, кто предпочитал не замечать ее в упор.
– Какая разница? Все равно никто в эту кабинку не придет.
Брент качнул бедрами.
– Если ты наденешь миленькое платьице или джинсы, может, и не придут. Но ты должна сразить всех наповал. Заставить посмотреть на себя другими глазами. После работы устроим шопинг.
Габби закрыла глаза, стараясь не выйти из себя окончательно. Ее вряд ли обрадует внимание парней, если она не сможет при этом быть собой.
– Когда мы в последний раз ездили на шопинг, я купила себе целую тумбочку прозрачных трусов.
Которые не видел никто, кроме нее самой. Личная жизнь Габби находилась в таком упадке, что о том, как выглядит ее нижнее белье, знали разве что кошка да друг-гей.
– И они очень секси. Купим тебе наряд, который кому-нибудь обязательно захочется с тебя сорвать.
Звучало как совершенно гиблая затея.
– Хорошо. Но только никаких мини-юбок.
Брент нахмурился.
– Но так же совсем не прикольно! – Он скользнул по ней взглядом, словно замышляя что-то нехорошее. – Макияжем тоже придется заняться. Добавим немного распутности в образ!
Габби открыла рот, чтобы возразить, но Брент уже повернулся к Зоуи.
– Ты ведь справишься?
Зоуи сжала ладони в кулачки и уперлась ими в бедра.
– С чего ты взял, что я знаю, как делать распутный макияж?
Брент приподнял брови, словно пытаясь сказать: «Да ладно тебе!»
– Ну, хорошо, может, и знаю, – вздохнула Зоуи и взглянула на Габби. – Но с таким макияжем придется попотеть. Я заеду к тебе в субботу утром. Не унывай! На празднике я буду за соседним столиком рисовать карикатуры. Сможем подшучивать над гостями у них за спиной.
Зоуи расписала рисунками стены клиники. Она никогда не считала себя художницей, но рисовала очень здорово. Почти на всех праздниках она сидела за столиком, рисовала и продавала скетчи. Возможно, этот Праздник весны окажется не таким уж и паршивым, если рядом будет Зоуи?
Они открыли двери смотровой, и Габби вышла в коридор вслед за всеми.
– Знаете, я сама могу выбрать себе платье и накраситься.
Брент так громко рассмеялся над ее словами, что по щекам у него потекли слезы.