– Может, нам стоит заключить договор? Ну, знаешь, что-то вроде: если никто из нас не вступит в брак до тридцати, мы с тобой поженимся. Флинн слегка изогнул бровь – обычно он так говорил: «С ума сошла?»
Его плечи дернулись от беззвучного смеха.
Она улыбнулась.
– Ладно, а если я выберу слезливую мелодраму?
Флинн пожал плечами.
Прикрыв лицо ладонями, она засмеялась – и смеялась, пока не заболела грудь. Отдышавшись, Габби вдруг поняла, что настроение улучшилось. Слава Богу, что есть настоящие друзья.
– За это я поделюсь с тобой тирамису.
Она подперла подбородок рукой и ответила:
– У нас были бы очень милые дети.
Габби подцепила вилкой вкусную сырную корочку. В такой дурацкий день нет смысла считать калории.
– Какого из них?
Он посмотрел на нее с таким видом, словно хотел спросить: «Как какого?»
Умереть от просмотра фильмов с Брюсом Уиллисом? Это еще не самое ужасное.
Флинн едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Они устроились на кушетке у него в гостиной, Габби положила свои босые ноги ему на колени и смотрела самый слащавый ромком на свете, а Флинн мысленно отсчитывал минуты, когда наконец этот нелепый фильмец закончится. Единственным приятным моментом стала сцена, в которой Мег Райан изображала оргазм. Было чертовски смешно.
Даже не глядя на Габби, которая сидела рядом, откинувшись на спинку дивана, Флинн знал, что ее глаза покраснели от слез «счастья». Любят все-таки женщины романтику. Но, по крайней мере, Габби отвлеклась от своего несостоявшегося свидания. Флинн с радостью съездил бы Тому по физиономии за то, что тот смотрел на Габби таким понурым взглядом.
Она постучала его ногой по груди.
– Скажи, я страшненькая?
Рука Флинна, массировавшая ее стопы, замерла. Как бы он ни ответил на вопрос, все равно чувствовать себя будет паршиво. Солгать и сказать ей, что она некрасива, означало вогнать Габби в еще более глубокую депрессию по поводу ее женской несостоятельности. Если же он скажет все честно, то невольно разбудит те чувства, которые давно скрывал даже от самого себя.
На самом деле Флинн всегда был немного в нее влюблен. Ничего серьезного и значительного. Никаких страданий. Просто… так случилось, что где-то в самой глубине души она всегда была ему небезразлична.
Началось все еще в детском саду, а потом, в старших классах школы, он заставлял себя игнорировать эти чувства. Впервые эта белокурая фея с состраданием во взгляде покорила его, когда им было по пять лет, она тогда уговорила родителей отвести ее после школы в развивающий центр, чтобы научиться языку жестов, ведь в ее классе учился глухой мальчик. Габби всегда думала о других. По этой же причине Флинн старался всеми силами подавить свою влюбленность в нее. Она и так была готова на все ради него и постепенно перестала обращать внимание на других парней. А подобные всплески чувств могли разрушить их дружбу.
Габби убрала ноги с его коленей, выпрямилась, а выражение ее лица говорило о том, что, не услышав его ответа, она сделала свои выводы. Черт возьми.
Он решил отшутиться.
Ее хорошенькие розовые губы изогнулись в усмешке. Но в светло-голубых прищуренных глазах радости не было.
– Я серьезно.
Она вздохнула. Флинн этого не услышал, но почувствовал, как теплое дыхание коснулось его щеки. Да что с этим Томом, черт побери, не так? Габби раз в десять лучше своей сестры. Сегодня он пришел на свидание с самим совершенством, как можно было просто взять и уйти?
Флинн слегка дернул Габби за хвостик, в который она собрала волосы, когда приехала к нему домой. Габби переоделась из платья в его старый спортивный костюм. Ей пришлось три раза подвернуть резинку на талии, чтобы штаны не спадали.
– В том-то и проблема. – Габби энергично взмахнула руками, словно пытаясь вызвать бурю. – Милая малышка Габби. Такая очаровательная!
Он не увидел в ее словах какого-то противоречия, поэтому промолчал.
– И никому эта милашка не нужна! Неужели у меня больше никогда ни с кем не будет секса?