Ливия усмехнулась и взглянула на ошивающегося поблизости ангелочка.
«И кто это сказал, что нет крыльев? Вот подружка удивится! Только стоит ли просить его об одолжении? Хотя это великолепный шанс вновь очутиться в его объятиях» — подумала она. Габриель, словно прочтя её мысли и поняв, что от него что-то хотят, поднял свои ослепительно яркие глаза на девушку. В его взоре она прочла немой вопрос.
— Ливия! — подала голос на миг умолкнувшая Сидни. — Я тебя жду?
— Жди.
— Ты чудо! Я тебя обожаю!
— Тебе это будет дорого стоить, так что не спеши радоваться!
В ответ из трубки полился мелодичный смех, а затем подружка отключилась. Ливия вздохнула, покачав головой и, спрятала телефон в рюкзак, уже решив, что ни о чём просить парня не будет.
— Я так полагаю, в школу ты сегодня не идёшь? — подал голос Габриель.
Оливия, уже взявшаяся за ручку двери, обернулась и взглянула на него.
— Да. Я иду помогать Сидни. Надеюсь, ты не против?
— Хм… думаю, ты не в силах ей отказать?
— Именно так!
— Хорошо. Иди.
Девушка удовлетворенно кивнула и распахнула дверь, собираясь тут же отправиться в путь, раз уж со своим Стражем удалось договориться полюбовно, не желая более тратить попусту время. Но не успела она сделать за порог и шага, как сильные руки Габриеля, обвив её талию, одним стремительным движением притянули девушку к нему. Не ожидая такого поворота дела, Ливия, тихонько вскрикнув, качнулась и налетела на парня. Он же лишь иронично хмыкнул и прижал её к себе ещё крепче, от чего она буквально задохнулась от наплыва чувств и в мгновение ока разомлела. Однако прежде чем Оливия успела собрать остатки силы воли, чтобы отчитать его за такую бесцеремонную выходку, дабы этим соблюсти видимость праведного гнева, перед глазами всё стало расплываться. Воздух вмиг стал странно тяжёлым, окутав их плотным полотном, ноги оторвались от земли, и появилось чувство невесомости, в ушах зашумело. Ливия, охнув, прикрыла глаза и обмякла в руках Габриеля, полностью ему доверившись. Только блаженствовать долго не пришлось, так как через миг всё стало на свои места, и мир снова принял свои привычные очертания. Открыв глаза, девушка не без удивления обнаружила, что стоит на пороге дома подруги.
— Ты же говорил, что роль «такси» тебя не устраивает?!Тогда с чего бы эта милость? — осведомилась она, поворачиваясь к парню, чувствуя, как щёки вновь залил предательский жар.
Архангел же неспешно убрал от неё свои руки и отошёл на несколько шагов. Привалившись плечом к стене дома, он стал как-то насмешливо и снисходительно взирать на девушку. На заданный ею вопрос Габриель лишь неоднозначно пожал плечами, а, затем, не сказав и слова, будто бы растворился в воздухе. Ливия поглядела на то место, где секунду назад стоял парень, и заскрежетала зубами, отчаянно желая запустить в крылатого чем-то тяжёлым за его дурацкое поведение. Однако его уже и след простыл, поэтому девушке ничего не оставалось, как натянув на лицо улыбку, постучаться в дверь.
Сидни открыла буквально сразу же, словно знала, что именно в этот миг раздастся стук. Правда, Оливия поколебалась в своём предположении, заметив, с каким очумелым выражением воззрилась на неё подруга. Глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, а челюсть того гляди отвалится.
— Ничего себе оперативность… — проговорила она. — Ты что, действительно себе крылья нарастила?
— Скажешь тоже, крылья… может, в дом сначала пустишь, прежде чем делиться глупыми предположениями? Нечего народ пугать!
— Ах, да… проходи, конечно! — смущённо сказала подружка, пошире распахивая дверь и отступая в сторону.
Оливия улыбнулась и, приняв приглашение, вошла в дом.
Жилище Сидни всегда было ей по вкусу, поэтому она любила наведываться к подружке в гости. Вот и сейчас, войдя, девушка начала с интересом и любопытством, будто бы в первый раз, рассматривать открывшееся её взору помещение.
Передняя была просторной, впрочем, как и все комнаты в доме, и переходила в большой холл, напоминающий по форме большущий овал. Её устилали ковры тёплого песочного оттенка. Стены задрапированы шёлком слоновой кости, на них вдоль всей плавно изгибающейся лестницы, ведущей на второй этаж, висели ровные ряды картин. Они были большие, в золочёных рамах, где гениальные художники современности и прошедших лет изобразили пейзажи в разные поры года.
Особенно Оливии нравилась картина, где был нарисован зимний лес. Она всегда поражалась, насколько точно художник изобразил деревья, укрытые пушистыми белоснежными шапками снега, и передал таинственную атмосферу покоя и дрёмы. Глядя на эту красоту, девушка словно на мгновение переносилась туда и ощущала холодное дыхание зимы на своих щеках, доселе ей неведомое, и ощущала вкус хрупких снежинок, так быстро тающих на губах. С трепетом взирала на оледенелые деревца и представляла уснувших в хрустальных гробах красавиц, ожидавших, пока поцелуй любви освободит их от вечного сна. Этот пейзаж она могла разглядывать часами без устали, точно так же как портрет своей прародительницы Милинды Монтгомери из собственной галереи.
