Незнакомец достойно и невозмутимо выдержал столь пристальный осмотр, ничем не выдав своё недовольство, если такое испытывал. Но, заметив, что Ливия закончила его пристальное изучение, парень, будто в отместку, начал демонстративно разглядывать её. Делая секундные остановки на заинтересовавших его больше всего участках тела Оливии. При этом он был по-прежнему абсолютно спокоен, а во взгляде хоть и был интерес, но даже проблеска желания девушка не заметила. Это был единственный случай в жизни Лив, когда парень нисколько не отреагировал на её красоту после продолжительного созерцания должным образом. То есть не упал на колени, трепеща от желания и восхищения, или не рассыпался в хвалебных дифирамбах. Ливия старалась не покраснеть и сохранить невозмутимость, только предательский жар всё равно подкатывал к щекам, заставляя их расцветать алыми розами. Рука чесалась от желания дать пощёчину наглецу за такое неуважение. Мысленно девушка вознесла благодарственную молитву, что не успела переодеться ко сну, прежде чем пойти за ответами на свои вопросы в библиотеку. От сознания того, что она могла бы предстать перед ним в своей ночной рубашечке, представляющей собой летящую вещицу бледно-розового шёлка и кружев, которая больше открывала, нежели скрывала ее тело, Ливия буквально вся запылала. Так что просторная белая футболка с Микки Маусом и шорты были просто спасением.
Девушка постепенно начинала сердиться на себя, но больше всего на этого чересчур наглого незнакомца, столь бесцеремонно ворвавшегося к ней в дом, заставлявшего нервничать и переживать целый ураган чувств, расшатывавшего его нервную систему. Сам же негодяй словно не замечал её нервозности, сохраняя спокойствие с оттенком лёгкой скуки на лице. Да и вообще от всей его статной фигуры веяло неоспоримым превосходством и силой, заставляющими её сердце замирать, а кулаки сжиматься.
— Кто ты? — спросила Ливия, поморщившись, услышав, как хрипло звучит голос.
— Надо же, ты способна говорить! Не ожидал, хотя надеялся! — лениво протянул незнакомец, изогнув бровь. — Может тогда, наконец, присядем и поговорим?
Не дожидаясь ответа девушки, ночной визитёр вновь уселся в кресло у окна, отчего его фигура и лицо погрузилось в полумрак.
— Хорошо, поговорим, — проговорила сквозь зубы Ливия. — Только я предпочитаю видеть при этом лицо собеседника, чтобы знать, когда он лжёт или собирается солгать.
Сказав, она решительно схватила лампу и водрузила на стол так, чтобы он был хорошо виден. Это могло напомнить допрос шпиона в офисе Бюро грозным агентом. Но Ливии было наплевать на любые неудобства гостя, а это было заметно по тому, как парень прищурил глаза. Грозно улыбаясь, девушка подтащила стул, а затем уселась на него, как раз напротив своего будущего собеседника. Её лицо выражало полную готовность слушать. В кулачке она сжимала перочинный ножик, который тайком подняла с пола, видимо когда-то ранее ею оброненный. Хотя прекрасно понимала, что таким "грозным" оружием вреда особого не нанесёшь, но он давал небольшой запас уверенности и немного успокаивал. Ведь полностью доверять незнакомцу было бы довольно глупо с её стороны.
— Я не против, — сказал парень, — только, во-первых, я не склонен тебе врать; во-вторых, тебе не понравился мой взгляд, поэтому я решил не навязывать тебе его; ну и в-третьих, я тебе неопасен.
" Заметил, но, судя по всему, это его ничуть не зацепило!" — подумала Оливия.
— Мне не понравился не взгляд, а скорее выворачивающее наизнанку душу выражение. Хотя признаюсь, видеть парня, у которого глаза сияют, словно две неоновые лампочки, довольно непривычно и необычно, если не сказать странно.
На губах гостя появилась улыбка, но он никак не прокомментировал её замечание относительно своих глаз. Поэтому Оливия продолжила:
— А теперь, будь столь любезен и поясни: за что мне такая честь лицезреть тебя у себя в доме? И кто ты вообще такой? Почему мои чары на тебя не действуют?
В мгновение ока взгляд стал серьёзен.
— Мы с тобой знакомы уже как минимум пять дней и…
— Что? Каких пять дней? Я тебя впервые вижу!
— Я знаю.
Оливия сосредоточенно прокручивала в голове все знакомства за это время, но сидящего перед ней парня среди них не было. Она могла сказать это точно, так как провалами в памяти не страдала. Однако тут её словно ударило током, и в голове появилась догадка, этому способствовал взгляд незнакомца. Пронизывающий взгляд соглядатая, который сводил её с ума на протяжении как раз таки пяти дней, неотступно преследуя. Образ сияющего чуда с чердачка Ливия, однако, не связала с ним. Но всё существо Оливии всё равно говорило, что её предположение верно на сто процентов. В груди вспыхнула ярость и проснулась не присущая натуре девушки кровожадность. Глаза загорелись изумрудным огнём, подчинившись порыву, Оливия вскочила и, перегнувшись через стол, выставив перед собой перочинный нож, крепко сжатый в руке, так, что побелели костяшки, прошипела:
