Поначалу девушки посмотрели на них с подозрением, но потом улыбнулись и ответили по-английски. Халил внутренне расслабился. Возможно, Аднан был прав, а Стюре ошибался. Девушки, похоже, не обиделись, что с ними заговорили. Они представились и сказали, что отдыхают в курортном центре со своими родителями; тут и познакомились.
– Какого черта вам от них надо?
Халил вздрогнул.
К ним приближался мужчина лет пятидесяти.
–
Блондинка зло посмотрела на мужчину и выпалила несколько предложений по-шведски. По тому, как они разговаривали друг с другом, Халил заподозрил, что мужчина – ее папа.
–
–
–
Халил посмотрел на покрасневшее от возмущения лицо мужчины. Что тот сказал бы, если б узнал, что они всю ночь искали в лесу Нею? Но, вероятно, это ничего не изменило бы. Некоторые уже всё для себя решили – раз и навсегда.
– Пошли, – сказал он по-арабски и потянул за собой Аднана. Лучше всего уйти.
Девушка-блондинка пожала плечами, словно извиняясь.
Когда Эрика закончила свой обзор дела Стеллы, часы показывали уже половину шестого. Патрик видел, насколько все измотаны: никому не удалось ни поспать, ни даже отдохнуть, так что после некоторых колебаний он велел всем отправляться домой. Лучше пусть завтра все будут выспавшимися и с ясной головой, чем от усталости наделают ошибок, которые потом трудно будет исправлять. Его самого это тоже касалось. Он и не помнил, когда в последний раз так остро желал лечь в кровать и проспать до утра.
– Не забудь про детей, – сказала Эрика, когда они въехали во Фьельбаку, и, улыбнувшись, положила голову ему на плечо.
– Ах, черт, а я так наделся, что ты про них забудешь… Как ты думаешь, мы не можем чисто случайно забыть их у Дана и Анны до завтра? Я дико устал, да и давненько у нас не было такого, чтобы за целую ночь никто не прибегал и не впихивался между нами…
– Боюсь, сегодня забыть не получится, – ответила Эрика и с улыбкой потрепала его по щеке. – Ты можешь лечь в гостевой комнате, а детей я возьму на себя. Тебе нужно выспаться.
Патрик покачал головой. Он терпеть не мог ложиться спать без Эрики. К тому же было что-то уютное в звуке маленьких ножек, ступающих по полу, когда потом в кровать между ними забивался кто-то из детей, а то и сразу несколько. Кроме того, сейчас ему, как никогда, хотелось ощущать присутствие семьи – ради этого он готов пожертвовать даже ночным сном. Глупо было шутить о том, чтобы оставить детей у Анны и Дана. Ему хотелось поскорее их обнять. А учитывая, как он устал, вряд ли они смогут его разбудить.
У Анны и Дана Патрик и Эрика получили трех довольных, объевшихся сластями детей. Им предложили остаться на ужин, но, бросив быстрый взгляд на мужа, Эрика поблагодарила и отказалась. Да он и не знал, хватит ли у него сил, чтобы поесть.
– Папа, папа, нам дали мороженое, – доложила счастливая Майя, сидя на заднем сиденье. – И конфеты. И печенье.
Она проверила, хорошо ли пристегнуты братишки. Ее отношение к родителям сводилось к тому, что те, конечно, люди милые, но недостаточно зрелые, чтобы нести ответственность за ее младших братьев.
– Как хорошо, значит, вся пирамида питания охвачена, – проговорил Патрик и закатил глаза.
– Все чудесно, – ответила Эрика и рассмеялась. – В следующий раз, когда нас попросят посидеть с их детьми, мы отомстим, накормив их одними сластями.
Ах, как Патрик любил ее смех! Хотя, если быть до конца честным, он любил в ней всё. Даже ее дурные привычки. Без них она не была бы Эрикой. Какую гордость он испытывал, когда она подробно и методично делала обзор материала, который ей удалось собрать для своей книги… Блестящий ум, тонкий профессионализм – Патрик первым готов был подписаться под тем, что из них двоих умнее она. Иногда он задавался вопросом, как сложилась бы его жизнь, не встреть он Эрику, но мозг каждый раз отбрасывал эту мысль. Она здесь, она с ним, а на заднем сиденье восседают трое великолепных сорванцов… Направляя машину в сторону дома в Сэльвике, он взял жену за руку и получил в награду улыбку, от которой у него всегда теплело на душе.
