Джесси хотела еще что-то сказать, но вместо этого продолжала гладить его живот, словно могла своими прикосновениями убрать комок, притаившийся там.
Почувствовав что-то кончиками пальцев, она приподняла футболку Сэма.
– Что это такое? – спросила, гладя круглую отметину.
– Ожог. В седьмом классе. Бассе и другие парни из класса держали меня, а Нильс прижег меня сигаретой.
Джесси зажмурилась. Ее Сэм… Как ей хотелось залечить все его раны!
– А это?
Ее рука перебралась ему на спину, и она слегка нажала, чтобы он повернулся на бок и показал ей спину. Длинные полосы образовывали на коже хаотичные узоры.
– Тоже Нильс?
– Нет. Папаша. Ремнем. Когда учитель физкультуры стал спрашивать, я соврал – сказал, что поцарапал спину о колючий куст. Мне кажется, он мне не поверил, но никто не решился выяснять дальше. С Джеймсом все боятся связываться. Но после этого он, по крайней мере, сообразил, что нельзя делать такого, что оставляет следы. А три года назад совсем перестал меня бить – уж не знаю почему.
– У тебя есть еще шрамы? – спросила Джесси, разглядывая как завороженная полосы на спине.
Ее собственные шрамы таились в глубине души. Но это не означало, что они причиняли ей меньше боли, чем ремень, изодравший кожу на спине.
Сэм сел в постели. Он закатал брюки, так что стали видны колени. Они были покрыты шрамами. Джесси протянула руку и погладила их тоже. На ощупь они оказались узловатыми.
– Как… от чего у тебя такие следы?
– Меня заставили стоять на коленях на полу. На сахарном песке. Звучит не так уж и ужасно, но поверь мне – это очень больно. И оставляет шрамы.
Джесси наклонилась и поцеловала шрамы.
– А еще?
Он повернулся к ней спиной и сдвинул штаны, обнажив ягодицу.
– Видишь?
Она увидела. Еще один круглый шрам – но непохожий на ожог.
– Карандаш. Старая милая шутка – поставить стоймя остро заточенный карандаш, как раз когда кто-то садится на стул. Он вошел на три сантиметра. И обломился. Класс хохотал так – я думал, они описаются от смеха.
– Фу, какой ужас! – воскликнула Джесси.
Больше она не хотела ничего знать, не хотела видеть другие шрамы. Свои собственные, внутренние, она ощущала слишком явно, чтобы выдержать вид внешних повреждений на теле Сэма. Джесси подалась вперед. Поцеловала круг на его ягодице. Осторожно положила его на спину. Медленно стянула с него брюки, не решаясь взглянуть на него. Почувствовала, как его дыхание изменилось, стало тяжелее. Принялась нежно целовать его бедра. Сэм запустил руку ей в волосы, гладя ее по голове. На мгновение Джесси вздрогнула, вспомнив свои фотографии, распространившиеся по школе, – и что она пережила после этого. Затем разомкнула губы и усилием воли прогнала воспоминания. Она сейчас не там. Она здесь. Со своим астральным двойником. Он сумеет залечить все шрамы.
– Тьфу, черт, как жарко… – Мартин пыхтел, как пес, пока они шли к полицейской машине. – А ты разве не вспотела?
Паула, рассмеявшись, покачала головой.
– Я родом из Чили. Для меня это не жара.
– Но ты же почти не жила там, – усмехнулся Мартин, утирая пот со лба. – Ты шведка до мозга костей, как и я.
– С тобой в этом никто не сравнится. Вот ты действительно шведский парень до мозга костей.
– Ты произнесла это таким тоном, словно это недостаток, – улыбнулся Мартин, открывая дверцу машины.
Он сел было за руль, но тут же вылез обратно.
– Тьфу, совсем мозги отшибло – сейчас она наверняка в студии!
– Да, ясное дело, – проговорила Паула и покачала головой. – Это в двух шагах отсюда.
– Забавно посмотреть на киностудию, – сказал Мартин и двинулся в сторону промышленной зоны, где в одном из заброшенных цехов шли съемки фильма об Ингрид Бергман.
– Боюсь, там все куда скромнее, чем ты себе представляешь.
Мартин обернулся к Пауле, которая едва поспевала за ним на своих коротеньких ножках, и лукаво улыбнулся.
– Посмотрим. Как бы там ни было, интересно повидать Марию Валль – она прекрасно выглядит для своих лет.
Паула вздохнула.
– Кстати, о женщинах. Как у тебя дела с той мамочкой?
Мартин почувствовал, что краснеет.
– Да так, поболтал с ней пару минут на детской площадке… Даже не знаю, как ее зовут.
– Но, похоже, стрела Амура тебя пронзила.
Мартин застонал. Зная Паулу, он понимал, что она так просто эту тему не оставит. Чем больше он смущается, тем ей веселее.
– В общем… – Мартин мучительно подыскивал какой-нибудь остроумный комментарий, но безуспешно. – Да брось, – сказал он наконец и покачал головой. – Пора работать.
– Хорошо, – ответила Паула, улыбаясь ему.
Киностудия располагалась в промышленном здании, внешне совершенно не гламурном. Снаружи оно было окружено забором, но когда Мартин потрогал калитку, та оказалась не заперта, так что они беспрепятственно проникли на территорию. Одна дверь была открыта – видимо, для вентиляции, – и двое полицейских осторожно вошли. Внутри это напоминало ангар – высокий потолок, одно внутреннее помещение. Слева находились несколько дверей – в туалет и в какую-то импровизированную гримерную. Справа были возведены стены с окнами, создающие иллюзию настоящей комнаты, а вокруг расставлено множество осветительных приборов.
