Откуда я знала о том, что с нечистыми связываться нельзя? Из одного примера, показанного мне бабушкой. Жила в соседнем уездном городишке одна женщина. Светлой силы в ней было — что в кадушке с молоком, только через край не текло. Помогала Раиса (так ее звали) людям, как положено. И роды принимала, и младенцев опосля выхаживала, и новопреставленных в последний путь чин по чину провожала. Как мы, сушила травы, грибы, ягоды. Бывала и у нас — любила в озере купаться. Но однажды из ее уезда пришла баба. Брюхатая, тяжелая.
— Матушка, помоги, не осерчай — обратилась она к Агафье. Еле дошла до вас, два раза по дороге падала. Дитя мое не слышу, движения нет! А уж воды отошли.
Повивальное дело бабушка знала хорошо. Отослав меня за чистой водой да тряпками, уложила бабу на печь, зажгла свечи.
— Постой Нина за печью. Вдруг понадобишься.
Смотреть на появление малыша не стала — меня била крупная дрожь. А вдруг мертвый народится? Кто знает, как баба отреагирует? А не дай Боже, сама — того. Так муж ее нас потом придет, да на осинке у забора вздернет.
Сколько времени прошло, не скажу, провалилась в тревожный сон. Разбудил тихий шепот Агафьи:
— Ниночка, Нина — просыпайся да затопи печь. Я подскочила, как ужаленная. Вечерело.
— Да бабушка, сейчас. Спросить все ли хорошо, боялась.
И только когда дрова в печи занялись веселым пламенем, рискнула посмотреть на бабушку. Руки ее были в крови. К своей груди она прижимала маленький синий комочек. Дышащий комочек! Вздох облегчения вырвался из моей груди.
— Мальчик, Ниночка. Мальчик родился.
— А мать его? Живая?
— Живая, что с ней будет. Ты знаешь что, поди на огород, сорви укропа, да брось в котел. Пусть вместо чая выпьет. Да постарше смотри срывай, с семечками!
— Укроп? Глаза мои от неожиданности округлились. То есть не багульник, не сабельник, ни что другое, укроп?
Бабушка засмеялась.
— Укроп, укроп. Он молока роженицам нагоняет. Дите оклемается, есть захочет. А у нас молоко только Дашкино.
Да, кошачьим молоком человеческого ребенка кормить негоже.
Вернувшись в избу я застала странную картину. Бабушка обмазала синий комочек густым тестом и сунула его в печь.
— Бабушка, как же так! Мы не упыри какие! С ужасом рванула к печи и собиралась схватить руками раскаленную заслонку.
Агафья меня остановила.
— Нина стой. Во первых — посмотри, огонь я погасила.
Я пригляделась. Пламя действительно не полыхало.
— Все равно он умрет! Он же задохнется! Он весь в тесте, маленький….. голосила я, а крупные слезы капали на пол.
Бабушка дала мне оплеуху.
