— А я почем знаю? — фыркнул Леха. — Белобрысый какой-то. Не наш. Я думал, они вместе приехали… Эй, куда ты? Посиди с нами. Совсем ведь запропала.
Тайка мотнула головой:
— В другой раз, ладно?
Она пошла к речке, куда обычно ходили парочки, но на берегу было тихо. Маришка с кавалером как в воду канули.
Тайка ахнула, прикрыв рот ладонью: а ну как и вправду утопли? Речку не зря прозвали Жуть-река — вроде неширокая и мелкая, но коварная: вода не прогревалась даже летом, слишком уж много было ключей и омутов.
Впрочем, был верный способ узнать правду. Сняв босоножки, Тайка зашла в ледяную воду по щиколотку, прошептала нужные слова, которым бабка научила, сняла с руки нитяной браслет и пустила вниз по течению.
«Шлеп!» — будто рыба хвостом плеснула — в пяти шагах от Тайки над водой появилась голова мавки Майи. Та ловко выбралась на корягу и зубами затянула браслет на запястье.
— Спасибо за подарочек. Зачем звала, ведьма?
— Подруга пропала. В голубом платье, светленькая, волосы как пух. Зовут Мариной. Не встречала?
— Не-а, — Майя болтала ногами в воде. — Этим летом еще никто не утоп. Значит, осень будет сырая да дождливая.
Тайка поежилась: ох уж эти мавкины приметы…
— Слушай, — она решила сменить тему, — а та поляна, где вырос цветок папоротника… сможешь ее снова найти?
— Зачем тебе? — Майя вытянула из волос нить водорослей. — Он никогда не вырастает дважды в одном месте. Да и не сезон уже.
— Там был чужак, он что-то посадил в землю, и я хочу узнать что. — Ноги стыли, но Тайка не спешила выходить из воды.
— А что, сама не найдешь? — мавка усмехнулась.
«А еще ведьма, называется», — ожидала услышать Тайка, но Майя если что-то подобное и думала, то вслух говорить не стала.
— Хорошо. Приходи сюда завтра в это же время. Я попробую разузнать, что к чему.
Она махнула рукой с перепонками между пальцев и беззвучно ушла под воду. А Тайка, подобрав босоножки, поплелась домой.
У калитки возле дома деда Федора она увидела Маришку. Та стояла, прислонившись спиной к забору, и глядела в небо, вздыхая. Ветер развевал ее волосы, похожие на тополиный пух. Заслышав шаги, она вздрогнула и обернулась:
— Ой, это ты? А я думала, Мир вернулся.
— Какой еще Мир? — Тайка подняла бровь.
— Ну, Мирослав, наверное. Или, может, Владимир. Я полное имя не спрашивала. Когда тебя не дождалась, пошла сама на лавочки к ребятам, а там — он. Мы посидели немного и ушли гулять, завтра еще пойдем… Он такой классный, рассказывает интересно. А как узнал, что я пою, сразу захотел послушать.
— И где вы были?
— Да тут, недалеко: по кромке леса вдоль реки.
Странно, Тайка искала их там же… Ночной лес мог скрыть все, что угодно, но пение разнеслось бы по реке на милю вокруг.
— А познакомишь меня с Миром?
Маришка прищурилась:
— Он сказал, что знает тебя, а ты его, выходит, нет? Что за шутки? Он что, твой бывший?
— Нет, что ты! — Тайка замахала руками. — Я его просто не запомнила, наверное.
Маришка все еще косилась на нее с недоверием.
— Если бы ты его встретила — никогда бы не забыла. Так что либо не видела, либо врешь. Спокойной ночи.
Она хлопнула калиткой, оставив Тайку в недоумении: что бы все это значило? Может, летун-перелистник Маришке встретился? Эти змеи подколодные умеют морочить девкам головы, перекидываясь в парней — в знакомого, если кого-то ждешь, или в незнакомого, какого мечтаешь встретить. Вот только всех перелистников еще старая ведьма Таисья извела вместе со змеенышами, чтобы не пакостили. Неужто один все же остался?
— Пушок, ты не помнишь, чего не любят перелистники?
В бабкиных записях о змеях подколодных ничего не нашлось, и Тайке пришлось обратиться к эксперту.
Коловерша перестал вылизываться и поднял уши торчком:
— Три эскимо!
— В смысле? Их можно отпугнуть мороженым?
— Что? А, нет… — коловерша заухал: так он смеялся. — Это плата, за которую я отвечу на твой вопрос.
— Ах ты, вымогатель пернатый!
— Тая, ничего личного — это просто бизнес, — коловерша распушился: ему казалось, что так он выглядит более важным.
Тайка вздохнула, помешивая ложкой суп:
— Ладно, будет тебе три эскимо, гангстер недоделанный. Говори уже!
Пушок облизал усы, предвкушая лакомство:
— Это же змеи. Они не любят шум, запах чеснока и собачьей шерсти.
— Так просто? Чеснок у нас на участке растет. Шерсть можно у Аленки выпросить: она своего Снежка каждый день вычесывает. А вот шум… Это что же, надо будет орать и ногами топать?
Коловерша округлил желтые глаза:
— Тая, это неизящно. Твоя бабушка, к примеру, включала перелистникам «Металлику»!
Весь следующий день Тайка мастерила для Маришки оберег, вот только та его не взяла:
— Фу, убери. Воняет!
— Оно и должно вонять, это для…
— У меня аллергия на чеснок, — Маришка вырвала пахучий мешочек из Тайкиных рук и зашвырнула в кусты. — И выруби эту ужасную музыку.
— Но так нельзя!
Тайка, охая, втянула руки в рукава и полезла в высокую крапиву. Кусачие стебли жалили даже сквозь рубашку, на плечах вздулись красные полосы. Когда же Тайка вылезла из кустов, сжимая в кулаке свой оберег, Маришки уже и след простыл.
