Не то чтобы на кухне было много места для танцев, но, как говорится, в тесноте да не обиде. Через полчаса Тайка уже валилась с ног.
Обессилев, она рухнула на диван, чтобы отдышаться, и вдруг услышала под собой недовольное бухтение Пушка:
— Тая, кажется, ты на меня села.
— Вообще-то, не на тебя, а рядом.
— Да, а кто мне хвост прищемил?
Тайка, смеясь, сняла с его хвоста полотенце, которым были укрыты Марьянины пирожки, и помахала перед носом коловерши. Тот смутился:
— Ой, оно само прицепилось.
— Конечно, а ты даже близко туда не подлетал. Опять все сожрал, да? Смотри, живот заболит.
— Тая, — Пушок наставительно поднял когтистый палец, — от пирогов ничего заболеть не может! Такая большая, а не знаешь.
Она не стала спорить. От былой грусти не осталось и следа — да и разве можно грустить в такой веселой компании?
Пускай лето и закончилось, но грядущая осень обещала быть не менее чудесной, ведь волшебство — если оно настоящее — никогда не заканчивается.
