— И тебе страшно. Можешь не отвечать, я знаю, что это так. Но ты переступаешь через этот страх, чтобы защитить родные края и всех, кто тебе дорог. Потому что это важнее жизни. Понимаешь, к чему я клоню?
Тайка мотнула головой и сжала зубы, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. И откуда они только взялись, глупые? Нет же причины плакать, ну?
— Знаешь, мне тоже бывает страшно, — горлица вздохнула. — Но ничего не боятся только дураки. Зато в твоем сердце есть кое-что посильнее любого страха. Ты любишь эту землю, своих друзей и всегда защищаешь слабых. Тебе не все равно, если случается несправедливость или кто-то попадает в беду. Выходит, ты уже воительница — не по посвящению, но по духу. Так что дело за малым.
Тайке хотелось верить, но все равно не верилось. Где-то в душе она все еще оставалась маленькой девочкой, которая сомневалась в своих силах. Но за попытку же, в конце концов, бить не будут? А, была не была!
Она сжала кулаки и торжественно, без запинок, повторила за Радмилой слово в слово:
— Под солнцем и под звездами, в мире потустороннем и проявленном клянусь бороться за справедливость, вставать на защиту обездоленных и невинных, не проходить мимо нуждающегося, держать данное слово и дарить свет тем, кто не заслуживает тьмы.
Едва она закончила говорить, в лицо ударил порыв ветра. Резинка на хвосте лопнула, и длинные волосы упали на плечи. Старенькая куртка развевалась за спиной, будто плащ. Что-то менялось вокруг, но что — так с ходу и не разберешь. Как будто кто-то большой и древний, ворочаясь, просыпался, чтобы услышать именно ее, Тайку, маленькую ведьму Дивнозёрья…
Ей показалось, будто невидимая рука коснулась ее лба и заботливо пригладила волосы. Сердце вмиг успокоилось, по всему телу разлилось блаженное тепло.
Но стоило лишь немного расслабиться, в глазах вдруг потемнело и резкая боль пронзила большой палец ноги, а рядом шмякнулось что-то большое и увесистое.
Тайка взвыла, прыгая на одной ножке:
— А-яй!
И обомлела: на покрытой росой траве прямо перед ней лежал дивной красоты меч.
Радмила вскрикнула почти одновременно с Тайкой:
— Не может быть! — Ее большие глаза расширились так, что чуть не вылезли из орбит.
Внезапно появившийся из воздуха меч был большим и красивым — глаз не оторвать. Рукоять сияла красными и синими каменьями, выложенными вокруг одной капельки чистейшего хрусталя. Хм… Кажется, Тайка уже где-то видела этот узор. Вот только никак не могла припомнить, где именно.
— Кладенец! Мой меч! — Подлетев, Радмила ухватилась за рукоять птичьими лапами, но вдруг вскрикнула и отпрянула, как от огня.
Она выдала в воздух пару крепких словечек, не очень-то приличествующих девице. Но воительницы, наверное, и не такое в пылу сражения сказать могут?
— Ты чего орешь? — Тайка захлопала глазами.
— Жжется, гад! Странно… может, не узнал меня в облике горлицы? — Радмила подула на лапку. — Откуда он у тебя? И почему ты его скрывала?
— У меня? А разве он не с неба свалился?
— Разуй глаза! Он же у тебя из кармана выпал.
Тайка только теперь заметила огромную дыру на куртке. Карман был вырван с мясом, на любимой толстовке тоже зияла прореха. И тут до нее наконец дошло: узор на мече один в один повторял тот, что был на ручке ложки, которую Майя на дне Жуть-реки нашла, а Тайка чуть Мокше не подарила, да спасибо, не пригодилось. А она и забыла, что все это время таскала ее с собой.
— Да я понятия не имела, что это меч! Он выглядел иначе.
Вроде бы ее ни в чем не обвиняли, а Тайке отчего-то захотелось опустить взгляд и начать оправдываться — может, потому, что Радмила смотрела на нее очень уж подозрительно. Не верила, наверное…
— Подними его, ведьма.
Тайка взялась за рукоять и с трудом оторвала меч от земли. Ну и тяжеленный! Как таким сражаться, непонятно.
— Не жжется? — горлица прищурилась.
— Нет. А должен?
— Что ж, выходит, признал тебя Кладенец, — птица вздохнула (не без зависти, как показалось Тайке). — Теперь храни, пока я сама не смогу взять его в руки. Благо, этот светлый миг уже не за горами…
— Ладно. А что мне теперь делать-то? — Тайка моргнула.
Все происходящее было похоже на какой-то невнятный сон, и она никак не могла собраться с мыслями.
— Что-что, — проворчала Радмила, — сто раз уже повторяла: иди травы собирать. Теперь-то уж точно есть, чем их срезать.
Теплая рукоять удобно лежала в ладони, кожу слегка пощипывало и покалывало, словно ее касались пузырьки в газировке. Вес меча теперь не казался таким большим — он будто сам подстраивался под руку, — а Тайку переполняла совершенно необъяснимая светлая радость: она шла по полю, улыбаясь до ушей.
После четверти часа блужданий в поисках нужных трав у нее с непривычки все-таки заныло правое плечо. Морщась, она положила меч на землю, помассировала мышцу, а когда собралась вновь взять оружие, на его месте лежал тонкий легонький серп — с такой же узорчатой сине-красной рукояткой и капелькой хрусталя на кончике.
— Вот это да! — Тайка всплеснула руками. — Выходит, ты правда умеешь превращаться в разные штуки?
