— Зачем ему симаргл посреди ночи? — Тайка захлопала глазами.
— Не знаю, — Гриня хохотнул. — Может, спят они в обнимку.
— Ты по себе-то не суди, — вытьянка прищурилась, в ее глазах плясали смешинки. — Кто сам однажды в берлоге с медведем проснулся?
— Так я ж туда случайно упал, — отмахнулся леший. — И с той поры больше с геологами не пью.
Он цокнул языком, и Вьюжка, весело завиляв хвостом, побежал на зов.
— Я щас вам Джулю приведу, чтобы не скучно было. Может, еще поесть чего принести али попить?
— Не надо, — ответила Марьяна за себя и за Тайку. — Давай, проваливай уже, а то дует.
— Ишь ты, нежная какая, дует ей! — буркнул леший, но крышку все-таки затворил, а вытьянка вдруг спохватилась:
— Это ничего, что я его так быстро вытурила? Тебе не холодно? Может, сказать Гриньке, чтобы чаю притащил? Или водички?
— Не, — Тайка мотнула головой, — что-то не хочется.
— А вот я бы не отказался, — раздалось из угла. — Или у вас принято пытать пленников голодом и жаждой?
Лютогор, облизав пересохшие губы, улыбнулся. Тряпка, прежде служившая кляпом, лежала у его ног.
У Тайки екнуло сердце.
— Нет уж, нас не проведешь, — нарочито беспечно фыркнула она, сжав в ладони висящий на шее оберег. — Говорят, Радмила тебе тоже воды поднесла, а потом только тебя и видели.
— Слишком ты умная, ведьма, — Лютогор вздохнул. — Жаль, мы не встретились при других обстоятельствах. Я бы мог научить тебя такой магии, какая тебе и не снилась.
— Спасибо, как-нибудь обойдусь, — Тайка глянула на Марьяну: та сидела, раскрыв рот, ружье валялось рядом, но вытьянка, кажется, даже не думала стрелять.
— Что, страшно? — Пленник, усмехнувшись, переместился так, чтобы тряпка, прежде служившая кляпом, оказалась под его ногой.
— Не-а, — у Тайки на лбу выступил холодный пот. — Чего мне бояться?
— Выходит, ты не только умная, но и смелая. Куда ни погляди, сплошные достоинства, — казалось, пленник откровенно над ней потешался. — А коли так, ты заслуживаешь награды. Можешь задать мне три любых вопроса. Обещаю, что отвечу честно.
Уж чего-чего, а такого Тайка не ожидала. И что теперь прикажете делать с этой неслыханной щедростью?
Тайкино сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она знала, о чем хочет спросить Лютогора, но сомневалась, стоит ли вообще затевать этот разговор. А вдруг чародей просто тянет время и, пока они будут болтать, сумеет освободиться от пут? Кляп же он как-то вытащил… Не лучше ли будет позвать на помощь Яромира и остальных?
Но любопытство взяло верх. Тем более что вопрос был действительно важным:
— Я слышала, что ты превратил многих жителей Дивьего царства в ледяные статуи. Скажи, как их можно расколдовать? — Почесав в затылке, она на всякий случай поспешно добавила: — Если есть больше одного способа, то я хочу знать их все.
Тайка хорошо помнила наставления бабки Таисьи, которая не раз повторяла, что с обитателями иного мира следует держать ухо востро, потому что те очень любят морочить людям голову. Она не сомневалась, что Лютогор не преминет отыскать лазейку в словах и обратить любую ее оплошность в свою пользу.
Кощеевич опять издал свое удивленное «кхм» и задумался. Нет, ну а каких вопросов он ждал?
— Обычно меня первым делом спрашивают, где спрятана моя смерть, — с улыбкой пояснил пленник, хотя Тайка была уверена, что размышляла отнюдь не вслух.
Неужели у нее все настолько явно на лице написано? Или Лютогор может читать мысли? Она покрепче ухватилась за Радмилин оберег, чем, кажется, еще больше позабавила Кощеевича.
— Самый очевидный способ расколдовать их — это убить меня, — сказал он, отсмеявшись. — Но это, как ты знаешь, не так-то легко. Второй — попросить, чтобы я снял чары.
— Ой, вот только не ври, что ты их и правда снимешь!
— Ну, смотря как попросят, — чародей пожал плечами. — Царь знает мои условия, но отказывается их выполнять.
— Это какие же условия? — Тайка невольно подалась вперед.
— Я отвечу, только это будет уже второй вопрос, имей в виду. Но сперва давай закончим с первым, если тебе все еще интересно.
Дождавшись ее кивка, Лютогор продолжил:
— Чтобы снять чары без моей помощи, нужно собрать одолень-траву, высушить ее, поджечь пучок и окурить статуи дымом, потом капнуть на них живой водой и позвать по имени. Но делать это должен не абы кто, а тот, чей голос может заставить биться даже ледяное сердце: любимый человек, лучший друг, отец или мать, дочь или сын… И, самое главное, — тот, кто будет это делать, должен надеть на палец волшебное кольцо царя Радосвета. Кстати, вот и ответ на твой второй вопрос: я обещал помочь расколдовать статуи в обмен на это кольцо. Но он не пожелал отдать даже такую безделицу за жизни своих верных подданных.
— Еще бы! — Тайка нахмурилась; если Кощеевич не лжет, снять ледяные чары будет не так-то просто… — Ты же напал на его земли. И заколдовал тысячи ни в чем не повинных людей.
— Вообще-то все они были воинами. Мирных жителей я и пальцем не тронул, — огрызнулся Лютогор, и Тайка не поверила своим ушам: он что это, оправдывается?
