— Я пришла поблагодарить тебя за спасение и за то, что ты вступился за мою честь, — начала я, стараясь держать голос ровным. — Это было смело, но очень безрассудно. Ты едва там не умер. Поэтому на будущее постарайся больше не влезать в такие ситуации, особенно если они связаны со мной.
Я столько раз репетировала эту речь, прокручивала в голове интонации, расставляла паузы, но сейчас она показалась мне глупой и совершенно ненужной.
— Это мне решать, — хмыкнул Дик, и по тону стало ясно — обиделся. — Но спасибо за беспокойство.
Я нервно сжала в руках сумку, которую держала всё это время.
Глупо вышло. Я ведь думала, что он здесь один, голодает, и приготовила еду… А теперь моя забота выглядела совершенно неуместной.
— Что там у тебя? — прищурился Дик, явно заметив мои метания.
Я еще больше напряглась, пытаясь спрятать сумку у себя на коленях.
— Ничего такого, — неуверенно пробормотала, но мой собеседник, конечно, не купился.
— И это «ничего» не дает тебе покоя с той минуты, как ты сюда вошла, — усмехнулся он. — Показывай.
Скомандовал парень так уверенно, что я, к своему собственному удивлению, послушалась. Разве у него есть особый дар заставлять людей делать то, что ему хочется?
С тяжёлым вздохом я расстегнула замок сумки и вытащила свои нехитрые угощения, которые так старательно готовила в доме семейства Тервин.
— Я… ну… думала, ты здесь голодаешь, вот и принесла, — попыталась оправдаться, чувствуя себя невероятно глупо.
Дик воззрился на меня так, словно я только что объявила ему величайшую новость.
— Конечно голодаю! — воодушевлённо потер он ладонями, тут же потянувшись за коробками. — Из Одри отвратительный повар, но мы молчим, чтобы не обидеть. Благо, готовит она редко.
Я невольно приподняла бровь.
— Ну, я тоже не виртуоз кулинарии, — попыталась как-то сгладить ситуацию. — Блюда простые, но сытные и полезные. — И что я несу? Нужно быстрее сказать ему, что я скоро уезжаю домой, и бежать из этого странного дома.
Тем временем Дик уже принялся за еду, и стоило ему попробовать мои простенькие пельмени, как он довольно прищурился. Вот же позёр. Наверняка ему здесь по десять блюд на каждый приём пищи готовят, да ещё и на изысканной посуде. А он с таким видом наслаждается моими домашними самолепками, будто это кулинарный шедевр.
— Вкусно, — вынес овердикт, и я облегчённо выдохнула.
Не то чтобы я всерьёз переживала, понравится ли ему моя стряпня, но всё-таки ждала похвалы. Чёрт бы меня побрал!
— Мира, а ты помнишь, что обещала мне на арене? — рыжий хитро прищурился, и я тут же вспыхнула, вспоминая своё тогдашнее поведение.
— Не думаю, что это сейчас актуально, — выдавила я, поспешно поднимаясь с кресла и двигаясь к двери.
— Ай-яй, как нехорошо обманывать людей, — мягко пожурил он меня, явно развлекаясь.
Я замерла у самого выхода, не решаясь обернуться. В конце концов, что я теряю? Ну, поцелую парня, как и обещала, подумаешь… Я же не впервые целуюсь.
Внутренний спор длился всего несколько секунд. Да к чёрту! Обещания нужно выполнять. Решительно пересекла комнату, наклонилась над постелью и прикоснулась губами к его. Легко, осторожно, едва ощутимо — но ведь это тоже поцелуй?
Вот только Дик был явно другого мнения.
Резко потянув меня на себя, он не оставил мне шанса на отступление. Горячий, требовательный, Фолкнер заставил меня раскрыться, углубляя поцелуй, а через мгновение его язык уже властно пробрался ко мне в рот.
Я застыла на миг, чувствуя, как всё внутри переворачивается, но затем мои сомнения улетучились. Пусть! Пусть хотя бы сейчас он будет моим! Отбросив предрассудки, я с жадностью ответила, запуская пальцы в его рыжие вихры и удобнее устраиваясь на его груди.
Не знаю, чем бы закончилось наше с рыжим безумие, ведь мы настолько увлеклись, что даже не услышали, как открылась дверь. Вернул меня в реальность тоненький детский голосок:
— Мама, а дядя Дик целуется с тётей!
Я замерла. Щёки вспыхнули, словно пламя смущения заполнило всё внутри. В следующий момент я уже вскочила с кровати, отчаянно разглаживая своё измятое платье. Совсем с катушек слетела! Какого чёрта я вообще творю?! Целуюсь с мужчиной, когда за стеной ходят его женщина и дети!
Подхватив сумку, я вылетела из комнаты и, не разбирая дороги, кинулась прочь. Только оказавшись на улице, возле запряжённой кареты, остановилась, тяжело дыша. Возница посмотрел на меня с лёгким удивлением, но промолчал.
— Мисс, домой? — наконец спросил он.
Я лишь молча кивнула и забралась внутрь экипажа, стараясь прийти в себя после этого нешуточного забега. Дорога до дома семейства Тервин пролетела в тумане. Всё внутри меня кипело — стыд, злость, смятение. Что вообще только что произошло?
Едва карета остановилась, я тут же бросилась на поиски Алины. Девушка обнаружилась в мастерской отца — колдовала над чем-то вместе с Свэном. Завидев меня, растрёпанную и явно не в себе, блондинка тут же нахмурилась.
— Мира, что случилось? — обеспокоенно спросила она.