— Не так быстро, — прошипел Ирнар, засуетился, и моего горла коснулась ледяная сталь. — Видимо, придётся действовать старыми проверенными методами. Не подходи, Эревин, иначе я перережу твоей девке горло!
Арес замер. Вучко, приподнялся с задних лап и зарычал. Я попыталась отодвинуться от жёгшего льдом лезвия, но у Ирнара будто открылось второе дыхание. Видимо, отчаяние придавало ему сил.
Но мне вдруг стало совершенно безразлично, что произойдёт. Потому что он жив. Потому что рядом с ним, не таясь, стоят мои братья, мой отец и Вучко. Алые глаза полыхают — вот-вот кинется и разорвёт генерала на куски.
— Если ты ждёшь помощи от своего союзника, я бы не советовал, — Арес с видимым спокойствием обернулся и кивнул. Вперёд выступил Алексис и швырнул Ирнару под ноги окрасившийся бурым мешок. Несложно было догадаться, что в нём находилось.
— Мехлера больше нет. Его крохотная косматая армия перебита. Вы остались одни, генерал. И я гарантирую вам жизнь, если вы отпустите Велену.
Ирнар в который раз за этот короткий срок как следует выругался, полностью растеряв весь свой блеск.
— Сопротивляться бесполезно. Волчонок шёл за вами от самого Тахтара. Ваша затея была обречена изначально. Император знает о вашем предательстве — в нашей с ним переписке я изложил ему свои подозрения, и они подтвердились. Генерал, так уж вышло, что сейчас именно я — ваша последняя надежда на то, чтобы выйти живым из ловушки, в которую вы сами себя и загнали.
Арес давил на него, и по правде сказать, я не знала, как поступит Ирнар. На его месте я бы взяла, что дают. Но то я. Откуда мне знать, как рассуждают столичные генералы?
Потому что Ирнар вдруг выпрямился, как будто расправил согнувшиеся под грузом сказанного Аресом плечи:
— Доблестный Арес Эревин в который раз доказал статус императорского любимчика. Полагаю, Столице стоит приготовиться встречать своего триумфатора. Но возвращаться туда вашим трофеем я не намерен. И девку свою вы туда тоже не довезёте!
Рука, державшая меня, исчезла, вынудив покачнуться, а резкая боль под рёбрами заставила меня закричать.
Я свалилась на землю, звери с воем ринулись вперёд. Ирнар что-то орал, но его голос отдалялся. И не только он — от меня отдалялся весь мир. В груди жгло, я больше не могла вдохнуть.
Кажется, я умирала.
Глава 58
Сверху накатила волна удушающей, всепоглощающей темноты, и я забарахталась в ней, будто попавшая в вязкий сироп глупая мушка. А всего-то и нужно — перестать сопротивляться, отпустить и наконец-то обрести покой. Может быть, так и стоит сдела…
— Веле… лена! Велена!
В самом центре тела, в далёкой его глубине что-то кольнуло. Та самая искорка. Нет, не дар — он-то упрямо молчал — что-то другое. Искорка билась, пульсировала, словно в припадке, рвалась из меня куда-то наружу. Куда-то, к кому-то… Туда, где…
Меня схватили за плечи, приподняли с земли.
— Велена, не смей!
Ну, конечно, конечно, конечно… Он просто так не отпустит. Ведь он меня предупреждал.
Захотелось вдохнуть, что-то сказать, но нас вместе с искоркой тут же накрыло лавиной обжигающей боли. Я зашипела сквозь стиснутые зубы. Тьма вокруг меня заколыхалась, но руки держали крепко. Они единственные и удерживали меня от падения, не отдавали меня голодному нечто, таившемуся в этой страшной темноте.
Но он не смог бы удерживать меня вечно. Я ускользала. Всё внутри замирало, мертвело, а искорка уже едва тлела.
Я ещё могла слышать, как затрещала вспоротая ткань платья, и ощущать, как что-то приложили к ране в боку.
Не поможет, не поможет.
Надо мной носились обрывки фраз, рычание и чей-то нечеловеческий вой. Ирнар… расправлялись с Ирнаром.
— Велена! Ты меня слышишь?
Ах, если бы Нянька оказалась рядом. Она смогла бы, она что-нибудь придумала бы.
В рот мне внезапно хлынула горькая жидкость, и я содрогнулась. Тело насквозь прошило раскалёнными иглами.
— Велена! — рычал он мне на ухо. — Только посмей! Только посмей сбежать от меня, упрямая ведьма!
Знал бы он, как я не хочу. Я осталась бы, если бы смогла. Но я не могу. Дар утерян, он…
Печать! Все боги… печать!
Искорка, словно почуяв, снова кольнула — теперь уже в самое сердце. Тьма всколыхнулась и будто бы отступила.
Набраться бы, сил, разлепить непослушные губы.
Ну давай же, Велена, хоть себе докажи, что на что-то способна даже без дара.
Я отпустила вокруг себя всё — звуки и запахи, чувства и ощущения, отодвинулась и затаилась. Только искра — невидимая, но ощутимая. Я будто свернулась вокруг этой колкой звёздочки, как кошка в клубочек, только бы столь же невидимый ветер задуть её не успел, не погасил драгоценную.
Вот она — колкая, жгучая, стойкая. Вцепилась в меня, не отпускает. Чую её, но не дотянуться. Только знаю: пока она здесь, я держусь. И я не отпускаю. Как и не отпускают меня сильные, крепкие руки.
Он ведь там, наверху. Нужно лишь дотянуться. Я обязана дотянуться.
— Пе… чать, — пытаюсь произнести, но губы едва шевелятся.
Чую — дёргается, хватка на плечах крепнет. Пальцы так и впиваются в мою кожу. Их я тоже чую, а ведь думала, что уже не смогу.
— Пе… чать… Ир… на… ра.