– Ты хотела сказать, что опять ТЫ! Разве ты забыла, что я это ты?
– Зачем ты пришла? – спросила я, надеясь услышать в ответ, что она мне мерещится, так как я сильно ударилась головой во время приземления в гараже.
– У тебя есть вопросы, а у меня есть ответы, – ответила она. Я тупо уставилась на неё. Почему все такие создания всегда отвечали подобным образом, то есть не отвечали нормально?
– Что серьёзно? – фигура обиженно скрестила руки на груди. – Мне всё придётся делать самой?
– Ладно, не кричи, – зашипела я, вставая с кровати. Сейчас ещё весь дом перебудит мне. – Я подиграю! Зачем Витольд раз за разом пытается меня убить? Разве я не нужна ему живой?
– Он тебя испытывает, – довольная тем, что добилась от меня вопроса, ответила фигура. – Наблюдает за твоим развитием и ждёт, когда ты созреешь.
– С созреванием он опоздал лет так на пять, – сострила я.
– Ты совсем себя не знаешь, ведьма, – неодобрительно качая безликой головой, ответила фигура. – Ты двоедушница, а это значит не только превращение в зверя, но и владение магией в форме зверя. Ты ещё только начинаешь этим овладевать.
– А то я сама не догадалась, – проворчала я.
– Ну и вредная же ты! – возмутились фигура. – Зачем я вообще с тобой разговариваю?
– Мне вот тоже это интересно, – я хотела съязвить, но вместо этого фраза прозвучала с оттенком рвотного рефлекса. – Что такое? – простонала я, но скрюченная белая фигура уже растворилась в темноте. Живот свело, а вдоль позвоночника пробежал отнюдь не приятная дрожь.
– Нет, я сплю, – стонала я. – Это сон!
Сделав глубокий вдох, я почувствовала, что вместо воздуха вдыхаю холодную воду. Брыкнувшись, как бешеная лошадь, я больно ударила локоть об ванну.
– Это самый не романтичный поступок, который для меня совершали! – откашливая и отплёвывая воду, выпалила я.
– А ты в курсе, что ты начала обращаться прямо в кровати? – сердито сказал Игорь. Аня, стоявшая за его спиной, покачала головой в подтверждение его слов.
– А ты в курсе, что ты идиот? – огрызнулась я.
– Я бы сказал, кто ты, но воспитание не позволяет мне оскорблять девушек, – сухо ответил он, поднимаясь на ноги. Я устало положила голову на спинку ванной и смахнула капли воды с лица.
Блин, что это такое было? Сон? Или я не спала? К новому уровню что ли приятным бонусом шли галлюцинации и всякие другие странности?
– Вылазить будешь? – спросил Игорь.
– Нет!
– А если вытащу?
– Получишь в бубен!
– Тогда может, расскажешь, какая птица тебя клюнула? – теряя терпение, спросил Игорь.
– Ни какая! Я сама себя походу клюнула, – ответила я, закрывая глаза рукой. Игорь шумно вдохнул и на свой страх и риск всё-таки вытащил меня из ванны. Аня подала мне полотенце.
– Ну, что? Мне и дальше угадывать таинственную причину твоего странного поведения? – он растирал меня полотенцем, как маленького ребёнка, которого боятся простудить.
– Мне снился сон, – неуверенно сказала я, – или я вовсе не спала, не знаю, но я видела фигуру без лица, которая была мной.
– И эта фигура тебе что-то сказала? – очень странно посмотрев на меня, спросил Игорь.
– Она сказала, – я нахмурилась, вспоминая сон, – что началось моё вознесение.
Вознесение. Какое громкое слово. Оно совершенно не вязалось со словом "созревание", которое употребила белая фигура, но я использовала именно его. Какая странная случайность! Случайность из области, где случайности вовсе не случайны, где всё имеет причины и следствия.
– Давно ты начала видеть эту фигуру? – уточнила Екатерина Павловна, задумчиво сводя брови к переносице.
– С осени, – ответила я, нервно грызя ногти. Это проклятое слово завело в тупик не только меня, но и всех остальных, которые слышали об этом, но никто толком не знал, что именно оно значило.
Белая фигура, как мне объяснили, действительно была мной, то есть не именно мной, а моей магической проекцией, тем зерном, которое передавалось мне из одной моей жизни в последующую. Это, собственно, напомнило мне о вопросе, который я так и не задала своему крёстному Серёже по поводу того, как это вообще всё происходило.
В смысле, моё семейное, кровное дерево было таким же, как и я в той или иной степени: мать носитель кошек, отец носитель волков и так далее. То есть я была истинным наследником своего рода, что противоречило тому, что более четырёхсот лет назад я была такой же, как сейчас. Как же я тогда могла быть наследницей? Самой себя что ли?
– А это, моя милая, есть вечная цикличность, – ответила Евгения Павловна. – Мы рождаемся, живём и умираем, оставляя после себя новые веточки, чтобы потом родиться опять и всё начать с начала.
– То есть мои родители не более чем носители?
– Твои родители – твоя кровь, твоё подобие. Или наоборот, ты их подобие. Ты бы не родилась у них, если бы они были чужими для тебя или просто другими, не такими, как ты.
– Что касается вознесения, – сказала Екатерина Павловна, – то это лучше спрашивать у двоедушников. Даже если бы мы достоверно знали что это, вряд ли мы смогли бы объяснить это тебе так, как они.
