Вобщем было понятно, что ничего не было понятно. Моя собственная проекция, обидевшись на меня, больше не появлялась, и мне не оставалось ничего другого, как позвонить Серёже.
– Где ты об этом услышала? – прошипел в трубку крёстный таким тоном, словно я сказала что-то неприличное.
– Это как-то связанно с созреванием? – на последнем слове я немного замялась, оно уж точно по неприличности было ближе, чем предыдущее.
– Это не телефонный разговор, – отрезал Серёжа. – Никому пока об этом не говори! – Он бросил трубку раньше, чем я расшифровала его намерения по интонации. Вот и поговорили!
Так или иначе, это был не тот вопрос, который можно было загуглить, поэтому я постепенно перестала ломать себе голову. Рано или поздно моя проекция перебесится и вернётся, чтобы всё мне рассказать, как бы дико это не звучало.
Январь тем временем почти закончился, а с ним и праздничные дни. Народ вернулся к своим делам, а Игорь на свою проклятую работу, почему-то именно сейчас требующую его постоянного отсутствия дома.
Мы с Ритой и Аней остались предоставленные сами себе, но в отличие от Ани, которая в силу детской незаурядности всё время находила себе занятие, я на пару с Ритой маялась, меряя шагами коттедж.
Топор войны, как и былые обиды, мы зарыли, и сейчас ладили намного лучше, чем раньше, но веселее от этого не становилось. Я всё ещё не оставляла попытки найти работу, отказываясь смиряться с ролью содержанки, но не смотря на все мои старания, эта роль прилипла ко мне конкретно.
Я бы соврала, если бы сказала, что к обеспеченной жизни, которую мне давал Игорь, я испытывала отвращение. К хорошему быстро привыкаешь, но всё же мне было некомфортно от того, что мне было некуда себя деть. Я привыкла стремиться домой, а не из дома, уставать и отдыхать, а не уставать и отдыхать от безделья.
Впрочем, миру было абсолютно наплевать на это, и я всё чаще задумывалась о том, чтобы применить магию и заставить взять меня на работу хоть куда-нибудь, а пока я думала, Рита подсадила меня на рукоделие.
По несколько часов в день мы тратили на создание славянских кукол-берегинь, или, как я их называла, кукол-рванок. Каждую из них мы наделяли особыми полномочиями, заряжая их своей силой и энергией.
Признаюсь, меня это даже увлекло, хотя от процесса создания кукол у меня жутко болели пальцы, но этого всё равно надолго не хватило, и мне снова захотелось лезть на стену от скуки. Вот и построила свою жизнь, сидя на шеи у Игоря!
В начале февраля пришло настолько сильное похолодание, что даже Север не хотел дольше двух минут находиться на улице. В доме было очень тепло, и мне маниакально необходимо было сохранить это тепло, поэтому я всё время бегала по дому, проверяя, плотно ли закрыты окна и двери, и горит ли камин.
В один из особо суровых вечеров, я проверяла дверь в гостиной, ведущую на задний двор. Бублик, мой маленький чёрный принц, с остервенением тарабанил по стеклу на подоконнике.
– Что там, малыш? – спросила я, подходя к нему. – Снежок пошёл? – Я выглянула в окно, но снега не было.
– Мяу! – протяжно завыл Бублик. Прямо под нашим забором сидел маленький котёнок. Даже в темноте было видно, что он очень замёрз. У меня сжалось сердце, и я выскочила во двор, даже не накинув пуховик.
– Нина, ты совсем сума сошла? – крикнула мне с порога Рита. – Холодина же!
– Не ной, – крикнула я в ответ, – а лучше иди сюда и помоги мне!
Аня соорудила возле камина небольшой шалаш из старых одеял, куда мы с Ритой и уложили маленького кремового приблуду с рыжими пятнышками на мордочке. Игорь был в командировке, поэтому мы просидели с ним всю ночь, каждый час давая ему тёплое молоко.
К полудню приехал Игорь. Котёнку было уже намного лучше, мы успели вовремя забрать его с улицы, и теперь собирались его кормить.
– Это ещё что такое? – Игорь удивлённо замер в дверях. – Откуда?
– Привет! – Я подошла и поцеловала его. – Приблудился вчера вечером к нам во двор, – самым жалостливым голосом ответила я под синхронное кивание Риты и Ани. – Мы не могли его не взять!
Игорь прекрасно знал мою слабость к таким вот бедолагам и бездомным животным вообще, поэтому я надеялась, что он не будет сердиться. Дом ведь большой, и места всем хватит!
Игорь хмуро переводил взгляд с меня на Риту, с Риты на Аню, а с Ани на новичка, скромно ожидающего еды. Поджав губы, он с видом давно сдавшего свои позиции человека, достал из кармана пальто несколько пачек кошачьих консервов, не дешёвых, кстати, и положил перед нами на стол.
– Купил их для наших, – скосив глаза на Соню и её малышню, сказал он, – но, думаю, для него тоже хватит, – он погладил найдёныша за ушком.
Если бы я могла засветиться от радости, то стала бы светить ярче солнца. Я любила Игоря за очень многие достоинства и черты характера, и особенно за его способность увидеть вещи моими глазами, принять то, что ему не нравилось, и со временем тоже полюбить, как, например, этого бездомного малыша.
