Как всегда по пятницам, к концу дня кампус опустел. Я разворачиваюсь, чтобы пойти в комнату, пес следует за мной. «Изучить» мою жизнь не разговаривая со мной – таков, полагаю, план Деймоса. Открываю дверь в общежитие, он проходит за мной. Надеюсь, нас никто не заметит, кажется, содержать здесь животных запрещено. Ускоряю шаг, добираюсь до нужного этажа, вхожу и быстро закрываю за собой дверь, прежде чем выдохнуть.
Деймос принимает первоначальное обличие. Ах. Может быть, этому идиоту наконец есть что сказать. Было бы неплохо, ведь мне как раз есть что.
– Спасибо, что не подслушиваете личные разговоры.
Он прячет руки в карманы серого пиджака в горошек, который выгодно подчеркивает божественное тело. Сжимаю пальцы в кулаки, прежде чем встретить его взгляд, от которого вздрагиваю. Ничто в его лице не выдает того, как он воспринял то, что я сказала о нем. Может, ему все равно.
– Интересуешься, как может пройти брачная ночь?
– Вы всегда такой деликатный? – бормочу, раздраженная бестактностью.
– Не думаю, что ты была деликатной, когда меня описывала.
Борясь с чувством ужаса, которое он внушает, заставляю себя посмотреть ему в глаза – хотя бы для того, чтобы доказать, что не собираюсь молчать или преклоняться перед ним. Я не согласна с его мнением обо мне как о «безобидной девственнице».
– Хотите возразить?
Он пожимает плечами.
– Твое мнение обо мне все равно не изменить.
Это настолько сбивает с толку, что не знаю, как ответить.
В разгар тишины, когда размышляю о тысячах подобных пауз, ожидающих нас в будущем, между нами появляется маленькая, из золотого и серебряного металла, механическая сова, парящая в воздухе с неожиданной грацией.
– Что это?
– Афина предупреждает, что будет сопровождать нас.
Неужели эта маленькая сова сможет помешать бессмертному богу вести себя как извращенец? А я думала, что Афина – воплощение мудрости.
– Ладно, – вздыхаю, смирившись с присутствием Деймоса. – Но вы могли выбрать другой день, сегодня я занята.
– Я пойду с тобой.
– Не хочу, чтобы вы наводили ужас на моих друзей.
– А я не собираюсь с ними знакомиться. Буду следовать за тобой в обличье пса. Понаблюдаю за твоей жизнью.
За несколько дней я успела забыть о напряжении в его голосе. Он неподвижно стоит передо мной, но я ощущаю бурю, которую он прячет глубоко внутри. Что произойдет, если он выпустит ее?
– Вы сейчас не курите?
– Здесь мне не угрожает сотня ведьм…
– Да, знаю, я безобидна, – обиженно прерываю его.
Невыносимый, бесчувственный бог! Бросаю пустой стакан в мусорное ведро, снимаю верхнюю одежду и направляюсь в ванную.
– Я собираюсь принять душ, чувствуйте себя как дома. Но не трогайте Норберта.
– Кого?
– Фикус. Он мне дорог.
Деймос бросает недоуменный взгляд на растение, и я пользуюсь возможностью, чтобы запереться в ванной. Хожу кругами, хотя не следует этого делать. Раздеваюсь и позволяю воде успокоить мысли. Я должна сосредоточиться на хорошем, иначе негатив победит, а я прекрасно знаю, сколько вреда он может принести. Тепло ласково окутывает. Прогулка с Деймосом в обличье пса будет забавной. Он не будет со мной разговаривать, и мне не придется терпеть его ворчание.
Как только выключаю воду и завязываю полотенце на груди, осознаю, что, возможно, слишком спешно заперлась в ванной. Я должна была взять с собой наряд на вечер. Ладно, я уже не так сильно смущаюсь. Выхожу из ванной, готовая краснеть.
Деймос склонился над столом, рассматривая фотографии, которые висят на стене. Возможно, он действительно хочет получше узнать меня. В конце концов, в его характере быть холодным, жестким и слишком прямолинейным. Я должна воспользоваться возможностью узнать о нем больше.
– На что смотрите?
Он снимает одну из фотографий и протягивает ее.
– Ты пьяна на этой?
Лицо заливает румянец. А он умеет указывать на постыдные вещи!
– Это был мой день рождения, – ворчу я.
– Я думал, людям не разрешено пить до двадцати одного. Тебе ведь только двадцать, не так ли?
Сердце начинает колотиться от досады. Выхватываю фотографию и возвращаю на место.
– Это никому не причиняет вреда. Сколько вам лет, чтобы так думать?
Он молчит несколько секунд, пока я смотрю на него, скрестив руки.
– Три тысячи четыреста двадцать три. Какое отношение это имеет к моему образу мыслей?
Замираю, пораженная цифрой. У нас очень маленькая разница в возрасте… Всего-то три тысячи четыреста с копейками лет!
– Никакое, – наконец отвечаю я.
Пытаюсь определить возраст Деймоса: на вид ему около тридцати. Он, в свою очередь, разглядывает меня с ног до головы.
Этот хам что, пялится на меня?
В этот момент маленькая сова хлопает крыльями и вдвое увеличивается. Отшатываюсь, когда она принимает человеческий облик, сохранив металлический отлив. Женская фигура в длинном нагруднике, на голове старинный шлем, на плечах шкура, внезапно вытягивает перед собой копье. Заостренный конец утыкается в шею Деймоса, который не сдвинулся ни на сантиметр.
Прижимаю руки ко рту, чтобы не закричать.
– Вижу у тебя нечистые помыслы, племянник.
– У меня никогда не было нечистых помыслов, Афина, – отвечает Деймос с вызывающей ухмылкой.
