– Теперь понимаю, почему он у вас в любимчиках. Но почему вы решили преподнести кольцо? Я должна вам подарить кольцо в ответ?
– Нет. Просто хотел следовать обычаю, который тебе более знаком.
– Ведьмы не выходят замуж.
– Ты больше человек, чем ведьма.
Я киваю. Он прав. Это то, что желал бы видеть отец. Хочу спросить Деймоса, не стоит ли следовать традиции, которая близка его сердцу, но слова Диониса о спартанской церемонии всплывают в памяти, и я предпочитаю промолчать.
– Спасибо за подарок. Он очень красивый. Но это был скорее предлог, чтобы провести время с Аидом, не так ли?
Он улыбается, не выказывая раздражения.
– Совместил приятное с полезным, – признается он.
– Почему Гефест согласился сделать кольцо? Ведь Афродита оставила его ради твоего отца. И даже если Гефест в свою очередь унизил их, выставив на всеобщее обозрение…
Пожалуйста, заставьте меня замолчать! Зачем я в это ввязалась? Деймос молчит, устремив острый, словно стрелы, взгляд на меня. Сглатываю, надеясь, что не насыпала еще больше соли на незажившую рану.
– Кольцо не проклято, если ты об этом спрашиваешь.
Я не это имела в виду, но заинтригована.
– О каком проклятии вы говорите?
– Гефест подарил Гармонии проклятое ожерелье в день ее свадьбы. Она носит его до сих пор.
Незаметно бросаю взгляд на его сестру, которая перебирает крупные золотые жемчужины ожерелья. Она замечает мой взгляд. Неужели это украшение стало причиной несчастий ее потомков?
– Почему вы уверены, что он не проклял кольцо?
– Афина наблюдала за его работой. Никто не может ее обмануть.
Ответ успокаивает и объясняет беспокойный характер Гармонии.
– Моя мать и Гармония были отданы в жены богу и смертному, которых не любили, – рычит Деймос низким голосом. – Этого никогда не должно повториться.
Деймос не хочет вновь допустить подобное. Однако именно это мы и делаем, повторяя судьбу его семьи. Он лезет в карман туники и достает пачку травяных сигарет. Теперь, когда вижу, как Деймос прикуривает, удивляюсь, что он так долго терпел, по крайней мере во время церемонии. Не сомневаюсь, что он курил перед ней.
Мои сестры стремительно входят, словно порыв ветра. Их объятия поднимают меня со скамьи, вызывая искреннюю улыбку, и мы втроем обнимаемся.
– Тыковка, не могу поверить, что ты замужем! – говорит Цирцея, встряхивая нас за плечи.
– Что же мы будем делать без нашей Тыквушечки?
– Может быть, перестанете называть меня Тыковкой, – шутливо ворчу.
Они не отвечают, и я ощущаю их волнение. Какое-то время меня, самой младшей в семье, не будет рядом с ними.
– Не перестанем, для нас ты всегда будешь Тыковкой, – наконец говорит Цирцея.
– Хорошо, но больше никаких Тыквушечек и прочих вариаций, – торгуюсь, чувствуя ком в горле.
– Обещаем, – заверяет Мероэ.
Мы стоим долгие минуты. Не уверена, но у меня создается ощущение, будто они отдают мне свои силы, потому что чувствую себя как никогда бодрой.
– Мы следим за тобой, шурин, – внезапно предупреждает Цирцея, обращаясь к молчащему Деймосу. – Если ты обидишь сестренку, мы с Мероэ подвергнем тебя самому унизительному наказанию за всю твою бессмертную жизнь.
Единственная реакция, которую получаем от Деймоса, – долгий выдох, пахнущий лавром и бадьяном. Он не потрудится ответить. Знаю, что он остерегается ведьм. Когда Цирцея и Мероэ отпускают меня и уступают место Зельде и матери, те, в свою очередь, игнорируют Деймоса. Тетя протягивает бокал джина, который с удовольствием принимаю.
– За тебя, Элла.
– За тебя, доченька.
Пью с ними, после чего женщины обнимают меня.
– Ты сильная, смелая и непобедимая, – шепчет мне Зельда.
Ее слова, как и джин, согревают изнутри.
– Сестры сделали тебе лучший подарок, – продолжает мама. – Используй сегодня Стиллу, не дай ему навредить тебе.
– Не волнуйся за меня, мам, – успокаиваю ее.
С тех пор как ношу Стиллу на шее, страх уменьшился. Он все еще присутствует, потому что боюсь психического насилия от того, что может произойти сегодня ночью, гораздо больше, чем физического. Но знаю, что смогу избежать последнего.
– Я люблю тебя, Элла.
Мама целует меня в обе щеки и уходит, ее глаза блестят. Сердце замирает, когда занимаю место на скамейке.
– Если собираешься пить, тебе следует что-нибудь съесть, – рекомендует Деймос.
Я бы и рада, но не могу проглотить ни кусочка. Не успеваю сказать об этом, как перед нами появляется Зевс. Предполагаю, что он собирается обратиться к Деймосу, но переводит внимание на меня.
– Элла, я бы хотел побеседовать с тобой.
Он протягивает руку, приглашая следовать за ним. Гармония предупреждала меня, но в обители ведьм трудно избежать их внимания. Зевс оказался бы дураком, если бы попытался что-то сделать здесь. Встаю, чтобы пройти с ним. Деймос не реагирует на мои действия. Зевс ведет прочь от гостей, но не покидает Поляну. Электрические искры вьются вокруг лавровых листьев на его голове.
– Элла-без-дара, я не принимаю в семью всех подряд. Смертные, которым я готов даровать божественность, в наше время редкость.
– Я не стремлюсь к бессмертию, – протестую я.
– Возможно, не сейчас, но рано или поздно этот вопрос возникнет. Смертные всегда хотят этого.
