Это лучшее, что мы можем сделать: призвать наше оружие, нашу защиту. Нам нужна Геката. Медленно снимаю цепочку с шеи, одновременно вырывая себе сердце. Протягиваю кулон проводнице.
Мероэ опускает мою руку.
– Подожди.
Все взгляды обращаются к ней. Сестра выглядит так, словно что-то задумала.
– Ты не все знаешь о заклинании.
– Мероэ! Сейчас не время! – восклицает Медея Юная.
– Как раз время, – возражает Мероэ.
Старшая сестра присоединяется, принимая ее сторону.
– О чем ты говоришь? – спрашиваю, сбитая с толку.
– Заклинание заберет весь ихор Деймоса.
Отступаю на шаг, потрясенная.
– Он… он исчезнет?
Мероэ пожимает плечами.
– Нашим предкам удалось вовремя переместить сущность Гекаты в сосуд.
В ужасе прижимаю ихор к себе. В голове не остается ничего, кроме одной уверенности: они смогут использовать кулон только через мой труп.
– Ни в коем случае! Я отказываюсь делать это!
– У нас нет выбора, – напоминает Цирцея Великая.
– У нас всегда есть выбор! – протестую я. – Вы манипулировали мной, вы не лучше Зевса!
Надеваю цепочку на шею, не выпуская ни капли ихора. Проводницы не кажутся такими решительными, как повелитель богов, – возможно, у них осталась доброжелательность по отношению ко мне, – но, похоже, они не готовы отступить.
– Ихор, Элла, – снова требует Медея Юная.
– Нет!
– Я сделаю это вместо нее, – заявляет Цирцея.
Она становится между мной и проводницами. Затем опускает руку в карман и достает маленький кусочек белой ткани с золотыми пятнами. Требуется несколько секунд, чтобы понять, что это лоскут рубашки Деймоса, что была на нем в день нападения пантеры в Центральном парке. Но я приложила все усилия, чтобы полностью уничтожить следы ихора! Хотя, находясь в панике, я торопливо закинула вещи в стиральную машину.
Этот кусочек, должно быть, ускользнул от внимания в тот момент, а сестры заметили его на кухне и оставили себе. Вот почему они знали, что Деймос был ранен. Ни Эринии, ни Спарты ничего не говорили.
Потеряв дар речи, смотрю на сестру, размахивающую ихором Деймоса.
– Почему ты не отдала его раньше? – удивленно спрашивает Медея Юная.
– Это было задание Эллы. Мы с Мероэ взяли его на всякий случай. Но теперь…
Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Как можно интерпретировать выражение ее лица в этот момент? Пока я чувствую, как зависаю на волоске над пустотой, сестра разочарована, решительна и потрясена одновременно.
– Элла, ты определенно испытываешь к нему нечто большее, чем влечение, – говорит она мне. – Я могу избавить тебя от чувства вины за этот поступок. И делаю это ради блага всех нас.
Мероэ поддерживает сестру.
Волна горя разливается во мне. Чувствую себя рыбкой, пойманной в сеть и уверенной в своем конце, но которая все еще борется.
– Пожалуйста, не делай этого.
Я готова применить заклинание, которое отбросило Диониса в его облике пантеры.
– Тебе придется меня простить, – отвечает Цирцея, отдавая кусок рубашки проводницам.
Слезы наворачиваются на глаза, отчаяние овладевает мной.
– Нет! – кричу я, поднимая свободную руку.
У меня даже нет времени сформулировать заклинание. Отрываюсь от земли и ударяюсь о поверхность пузыря. Крик вырывается из глубины горла.
– Прекратите! – вмешивается Мероэ.
– Нам очень жаль, Элла, – с дрожью в голосе произносит Цирцея Великая. – Но ты не можешь оставаться здесь, с нами.
Жестом руки она заставляет меня вылететь из пузыря. Пролетаю между деревьями на полной скорости и резко приземляюсь на землю, оказываясь посреди Поляны.
Дыхание перехватывает, все тело болит, с трудом могу выпрямиться. Не могу позволить им этого сделать, я должна вернуться туда! Поднявшись на ноги, бегу в направлении леса, но невидимый барьер снова подбрасывает меня в воздух.
Голова кружится, спина болит… Нужно подняться, мне нужно подняться… Перекатываюсь, тошнота скручивает живот. Проводницы расширили пузырь. Они отодвинули меня как можно дальше. Встаю на ноги и иду вперед. У меня нет ни плана, ни решения.
И все же начинаю кричать.
– Покажись! Покажись! Дай мне пройти!
Бьюсь о поверхность, выкрикивая бессвязные заклинания, но ничего не помогает. Остаюсь в стороне, беспомощная. Тело сотрясают рыдания.
Как я могла… предала того, о ком забочусь больше всего. Падаю на колени, сжимая в ладони каплю ихора.
– Услышь меня, Деймос, пожалуйста… Услышь меня… Я люблю тебя.
Я уже давно могла ему это сказать. Просто отказывалась это признать. И теперь его судьба решена по моей вине.
Никогда не прощу себе этого.
– Элла?
Глухие удары ихора отбивают ритм ожидания. Все еще чувствую их в ладони. Может быть, есть надежда? Может быть, заклинание не работает?
Может быть, Деймос спасся?
– Элла, что ты делаешь на земле?
Поднимаю глаза: мама стоит рядом со мной, ее лицо выражает беспокойство.
– Они…
Голос пропадает от того, что я слишком много кричала. Сглатываю, слишком взволнованная, чтобы не разрыдаться снова.
– Они манипулировали мной, – выговариваю, все еще потрясенная коварством проводниц.
