Ледяная рука, в которой всё ещё лежала моя ладонь, сжала её с такой силой, что я застонала бы от боли, останься во мне место для этого чувства. Альвэйр тоже смотрел на меня. Я видела своё бледное лицо, отражённое в чёрной радужке его глаз. Красивые губы мужчины зашевелились. С трудом, но мне удалось разобрать слова, в которых я почувствовала угрозу:
— Задай свой вопрос.
Он позволил мне высвободиться, чтобы шагнуть к древу. Пальцы коснулись шероховатой коры, губы задвигались, произнося давно заготовленное:
— Сколько мне отмерено на этой земле?
Простой вопрос, который ответит сразу на многие, не заданные вместе с ним.
Вибрации магии замерли, а с ними и всплески эмоций окружающих меня эльфов. Все затаили дыхание — сейчас я ясно видела, мало кто верил, что древо ответит мне.
Под пальцами проступило лицо.
Мужское, с по-эльфийски красивыми чертами, будто вырезанное из коры священного древа. Рот разомкнулся и оглушающе громкие слова разлетелись по роще:
— Тысячи лет или только год. Когда крылья твои осветит луна, и преследователь встанет на след, ты сможешь выбрать сама.
Не успело древо замолчать, как меня опалило такой жгучей ненавистью и отрицанием, что я не смогла сдержаться и обернулась к эльфам, стоящим поодаль. Среди лордов и леди, ошарашенных моей возможной небывало долгой жизнью, я различила одно лицо. Прекрасное и нежное, будто едва распустившийся бутон розы. Золотые волосы девушки ниспадали водопадом почти до щиколоток. Простое белоснежное платье, расшитое серебристыми нитями, венец тонкой работы, украшенный солнцем, луной и россыпью звёзд — знаки Дома равноденствия.
Ей сияющие серебром глаза встретились с моими. В мягком взгляде не было и намёка на те чувства, что бурным потоком неслись внутри хрупкого тела.
Она не собиралась давать мне и года.
Обдумать ненависть неизвестной мне эльфийки я не успела. Голос Альвэйра заставил обернуться к дереву. Мужчина, как и я ранее, коснулся коры и спросил:
— Сколько продлится мир между эльфами и людьми?
Вердикт эльфийской святыни прозвучал, будто гром среди ясного неба:
— Четыре года. Пока жив король Рорх.
Жрецу едва удалось унять поднявшийся ропот. Древние эльфы забыли о сдержанности, их красивые лица перестали казаться холодными и безмятежными. Сними я сейчас щит, могла бы узнать о многом, но недавние события совершенно измотали, и к новому потоку негативных эмоций я была просто не готова.
Эльфы бросали на меня обжигающие взгляды, в них читался немой укор, будто это я была виновна в том, что мир продержится всего четыре года. Не самый большой срок даже по меркам людей, что уж говорить об долгоживущих.
Мысли Альвэйра были далеки от Орлиной рощи. Я видела это по его заострившемуся лицу и потемневшим от мрачной решимости глазам. На секунду мне показалось, что в чёрной глади его радужек мелькнул золотистый отблеск, но, быть может, то лучи полуденного солнца вызолотили глаза высокого эльфа.
Не замечая ничего вокруг, он взял меня за руку своими ледяными пальцами и повёл прочь от дерева. Чтобы подстроиться под длинный размеренный шаг эльфа, приходилось почти бежать, но моих затруднений лорд не замечал. Как не видел ни летнего дня вокруг, ни деревьев, ни знатных леди и лордов. Взгляд Альвэйра блуждал в тех далях, что были доступны лишь ему одному.
Понемногу эльфы успокоились, и хотя нервозность витала в воздухе, пир всё же состоялся. Мы с Альвэйром заняли стол, предназначенный лишь для двоих, и к нам потянулась вереница гостей с поздравлениями. Благодаря разговорам с Лиэрот, я знала, что первыми к столу подходят почётные гости — ближайшие родственники и друзья, затем самые знатные и уважаемые эльфы, потом все остальные.
Я удивилась, когда первым к нашему столу подошёл беловолосый жрец, потому что родственника моего мужа в нём признать было трудно.
Внешне меж эльфами не было ничего общего, кроме красоты, присущей этому народу. Хотя заметно, что жрец не понаслышке знаком с ратным делом, до Альвэйра, казавшегося неприступным утёсом, ему было далеко. Белоснежные волосы и серебристые глаза жреца навевали мысли о зимнем утре и первом хрустком морозце. Альвэйр же был подобен тьме беззвёздной ночи.
— Лорд Альвэйр, леди Эльрис, примите поздравления от Кэлеана и всего Дома странствий, — после формального приветствия мужчина взглянул на меня. — Отныне я рад считать вас своей родственницей.
Осторожно опустив щит, я коснулась дымки, исходящей от груди Кэлеана. На губах осела слабая надежда. Чувства жреца были подобны водам в спокойном озере. Прозрачные и ясные. Я не видела и следа презрения к моей человеческой сущности, напротив, в сердце эльфа трепетала странная вера в то, что моё появление — к лучшему. Но погружаться в глубину я не рискнула. Там в толще, словно хищная рыба, скрывалась настороженность. Жрец знал, что я храню тайну.
Мужчина протянул мне шкатулку из белого дерева. Я коснулась её пальцами и вопросительно взглянула на беловолосого. Ободряющая полуулыбка мелькнула на лице, испещрённом золотой ритуальной краской.
