— Не волнуйтесь. Если ваша дочь сумеет добыть мне победу над эльфами, мы породнимся. Как-никак прежняя моя невеста и её отец скоропостижно скончались.
Больше ничего ценного мне узнать не удалось. Люди даже не потребовали снять ментальный щит, видя, что эльфы уже подают признаки нетерпения и в любой момент готовы прервать разговор.
Принц просто приказал мне держать ментальную защиту, сделать всё нужное для выполнения его приказа и отпустил.
***
Я чувствовала себя подмастерьем алхимика, которому вручили в руки огромный пузырь со взрывоопасной смесью. Одно лишнее движение — и всё вокруг займётся огнём, который не потушить обычной водой.
Так и я шла к Альвэйру и остальным эльфам, неся неведомую магическую заразу внутри.
«Жук» излучал довольство.
Он был уверен, что захватил моё тело полностью, но магия не дала ему пробраться глубоко. Песчинки волшебного металла засели в правой руке, невидимые глазу, но опасные, будто смертельный яд.
Я почувствовала прикосновение к ментальному щиту. Неведомый эльф попытался прощупать мою защиту, чтобы понять о чём я говорила с людьми.
Только не сейчас. Ещё одного боя я не перенесу.
Не знаю, что предпринял бы волшебник, но Альвэйр, уловив мои страдания, шагнул навстречу и предложил руку. Я приняла её, силясь сделать вид, что ничего не случилось — Луистер всё ещё наблюдал за мной.
— Уведите меня отсюда, — одними губами шепнула я.
Мужчина коротко кивнул и, подозвав неизвестного мне мага, увёл прочь от лишних глаз под сень деревьев.
Мимоходом я отметила, что воины Дома вереска рассеялись вокруг, чтобы следить за территорией.
— У вас хорошая защита, госпожа, — одобрительно ответил волшебник, после того, как проверил меня. — Думаю, у людей не было и шанса ничего сделать вам.
Я вымученно улыбнулась, отсчитывая мгновения до его ухода. Не могла я говорить о произошедшем при постороннем.
Мы вместе с Альвэйром смотрели в сторону удаляющегося мага, когда я услышала чуть хриплый голос супруга:
— Что-то случилось. Нас обманули. Но я не понимаю, как?
Мне показалось, что в чёрных глазах мелькнул призрак страха и почти неуверенности. Будто эльф боялся моего ответа. Я смутно догадывалась, что Альвэйр страшится не кого-то, а за меня, и даже сейчас это знание приносило мне искорку радости, но…
Я тихо вздохнула и поняла, что время настало. Нельзя было рассказать о хитрости Луистера и утаить о дикой магии.
А раз уж пришла пора говорить об этом, не имеет смысла молчать и о большем. О том, кем я была с самого рождения.
Чтобы Альвэйр сумел мне помочь, он должен узнать всё.
И не захотеть после этого убить меня.
Дождь продолжал накрапывать всё время, пока я говорила. Мои волосы и плащ потяжелели от влаги, пальцы замёрзли, голос чуть подрагивал от холода и волнения.
Не знаю, когда Альвэйр расстелил свой плащ на траве и усадил меня — я не заметила этого, погружённая в воспоминания. Его шлем лежал чуть поодаль, и пожелай я того, могла бы коснуться причудливого тёмного металла.
Он молчал, пока я рассказывала, кем была. Как жила среди людей, отваживая от себя женихов и скрывая свою силу.
Как приняла наследие матери.
Как превратилась сначала в чешуйчатое чудовище, а затем в красавицу по прихоти силы.
Как травила себя настойками, чтобы скрыться от пристальных взглядов.
Как встретила его. Там на поляне. И не смогла прочитать чувств.
Альвэйр молчал. Кожа эльфа блестела от мельчайших капелек дождя, тёмные пряди волос прилипли ко лбу и шее. Смотря на его застывшее прекрасное лицо, я как никогда ощущала чуждость эльфов для людей.
В силах ли были мы понять друг друга?
Лишь после того, как я рассказала о своём проникновении в его башню и о том, что сотворил Луистер, он промолвил:
— Почему вы говорите об этом сейчас?
— Пока мы не вернулись в ущелье. Возможно то, что поместил в меня Луистер, таит в себе и другие секреты. Я не хочу подвергать остальных опасности. И… я не знаю, как поступить. Стоит ли мне попытаться убрать эту мерзость прямо сейчас? Или мы можем использовать её, чтобы больше узнать о силе и способностях принца?
Я говорила совсем не то, чего желала. Ведь и без того, что сделал принц, я собиралась рассказать обо всём Альвэйру. Просто не могла решиться.
Но и он хорош. Почему задаёт именно те вопросы, на которые сложнее всего дать ответы. Разве то, что задумал Луистер не важнее?
Он медленно поднялся и встал чуть поодаль.
— Вы пробовали воздействовать на меня?
— Никогда! — я вскинулась и впервые за время моей исповеди взглянула прямо ему в глаза. Я видела своё бледное отражение в совершенной черноте. Мои глаза казались испуганными и несчастными. Неужели такой он видел меня? — Сначала, не скрою, у меня были такие мысли… Но отчего-то я не могла не то, что воздействовать на вас, но даже уловить чувств. А затем…
Он замер, возвышаясь надо мной. Его огромная фигура заслонила серое небо, полное хмурых туч и дождя. Тревога билась в груди, смешиваясь со смятением — я не могла отвести взгляда от его прекрасного лица, длинных мокрых волос и плеч, скрытых под облегчённым доспехом.
— Что было потом?
— Я испугалась.
— Чего?
— Того, что могу прочитать.
