Жрец поведал, что уровень яда в моей крови повышался, до тех пор, пока он не догадался унести меня из комнаты. Тогда он понял, что причина кроется в ней.
— Мы арестовали всех слуг и допросили их. О результате я расскажу позднее, гораздо важнее вот, что. Большая часть дворян отправила леди Эльрис в дар цветы. Этот жест внимания принят у людей, но так как для нас неприемлемо дарить срезанные цветы из любви к жизни, то все растения были помещены вместе корнями в специальные сосуды, которые должны были поддерживать в них жизнь. Я подготовил полный список тех растений, что присутствовали среди подарков…
Жрец передал слуге перечень, чтобы тот отдал его судье.
— Среди них было ядовитое растение? — заинтересованно уточнил Харуан, разглядывая написанное.
— Вот именно, что нет!
— Тогда я не понимаю, куда вы клоните.
— Сейчас объясню. На празднике леди не пила и не ела, и выглядела вполне здоровой, в тот миг, когда прощалась с лордом. В доме она также не принимала пищи и даже не успела подготовиться ко сну. Она сделала буквально пару шагов по комнате и была поражена огромным количеством яда, как если бы опорожнила целый сосуд с ним. Вывод напрашивался лишь один — яд уже был в её теле. В другом, неопасном виде, но что-то заставило его изменить свои свойства.
Кэлеан углубился в теорию, чтобы объяснить Харуану и присутствующим, что некоторые вещества неопасны сами по себе, но при соединении могут привести к катастрофе. Я видела, что многие эльфы знали об этом, потому что хорошо разбирались в целительстве или алхимии.
— Тогда мы начали проверку цветов и ёмкостей, в которую они были посажены. И вот тут служанка лорда Альвэйра, Руа сообщила интересное. Впрочем, послушаем её сами.
Поначалу я не узнала эльфийку. От прекрасной девушки, что встретила меня в первый день в ущелье, не осталось и следа. Я вспомнила, что Кэлеан испытывал на ней действие яда, чтобы убедиться в правдивости своей теории. Глубокие тени залегли под глазами Руа, взгляд её был тусклым, но в нём зрела некая решимость.
— Через пару дней после прибытия леди Эльрис в ущелье я встретила на прогулке принцессу Килитис…
— К чему это ты клонишь? — гневно воскликнула сестра короля. Это чувство отразилось и в глазах Ольмильяра, который, похоже, заподозрил неладное.
Харуан смерил принцессу тяжёлым взглядом и промолвил:
— Любой, кто будет мешать, будет выведен до окончания слушания.
Я не могла не проникнуться к судье симпатией.
Не знаю, на что рассчитывал король, но Харуан не спешил свешивать всех псов на Дом вереска и пока просто слушал доводы сторон. Можно было надеется, что он вынесет справедливое решение… Но хватит ли ему духу осудить принцессу?
— Продолжайте.
Он не назвал Руа ни по имени, ни по титулу. Для благородных лордов и леди она была всё равно, что крестьянка для высокомерных человеческих дворян. А теперь её положение стало ещё хуже.
— Я удивилась, увидев принцессу на территории нашего Дома, — голос служанки казался звонким и надрывным. Глаза её лихорадочно заблестели, будто она только сейчас сообразила, что назад дороги уже нет. — Сначала я решила, что она приехала к лорду Альвэйру, но к моему удивлению она подозвала меня.
Девушка замолчала, будто не в силах говорить дальше, но твёрдый голос Кэлеана не дал ей погрузиться в себя и передумать:
— Она была одна?
— Нет, её стражи стояли неподалёку, но на достаточном расстоянии, чтобы не слышать нашего разговора.
— Вы опознали кого-нибудь из сопровождения?
— Только одного, — смущение отчётливо промелькнуло на лице Руа. — Лорда Диоделя. Он часто сопровождает принцессу. Остальных по именам я не знаю.
— Что вам сказала принцесса?
Руа впервые бросила взгляд на меня, словно бы только что заметив.
— Она спросила меня, знаю ли я, что лорд Альвэйр не слишком рад своей женитьбе. Я ответила, что это известно всем. После этого она сказала, что королевская семья позаботится о том, чтобы облегчить его бремя.
— Это невозможно! Немыслимо даже слышать это! — ярость, бушующая внутри короля, была животной и иррациональной. Уверена, не находись я сейчас в защитном круге, то увидела бы целые вихри эмоций вокруг Ольмильяра.
Кто-то бросился успокаивать короля, кто-то разделил его гнев, а Руа продолжила свою исповедь. Теперь отступать было некуда.
— Она протянула мне мешочек и сказала добавлять содержимое в пищу леди. Я отказалась. Как бы я ни относилась к происходящему, взять на себя такую ответственность я не могла…
Ольмильяр пересел поближе к сестре и взял её за руку. Оба они — и он сам, и Килтис — впились взглядами в Альвэйра. И если взор принцессы был потухшим, то глаза короля пылали яростью. Он считал всё происходящее местью за удар по мне. И был не так уж не прав.
— Тогда принцесса, смеясь, предложила мне взглянуть на содержимое. Я удивилась, но не посмела ослушаться — внутри были просто орехи кирзелля. Она предложила достать мне любой из них и дать ей. Леди съела порех, но ничего не произошло.
Служанка замолчала, будто то, что происходило дальше, стало для неё самым горьким воспоминанием.
