— Видите ли, — первым не выдержал Павлицкий, когда его кружка опустела, — Кирилл, при всей своей видимой жесткости, человек совестливый и даже благородный. Именно это и делает его уязвимым. А я хочу, чтобы мой лучший друг, наконец, полностью оправился, снова построил карьеру и снова почувствовал себя полноценным человеком.
Лично мне не казалось, что с жизнью Кирилла Александровича что-то не то, он, как по мне, отлично работал и был на отличном счету у начальства. Пусть упал он с поистине горних высот, однако не на самое же дно.
— А сам Кирилл Александрович в курсе того, насколько активно вы решили бороться за его благо? — спросила я тоном настолько невинным, что у Павлицкому дернулась щека.
— Стало быть, не знает, — сделала я вывод. — А хотите, я расскажу ему?
Маг замер, напряженно глядя на меня. Я знала, почему он так занервничал. Редко когда мужчины прощают такую заботу, очень уж похожую на контроль. В особенности друзьям. Это ведь как подозрение в слабости.
— Да уж, Стаховича ждет бездна сюрпризов. Не надо передавать нашу беседу Киру. Мы с вами и так договоримся, уж поверьте. И без Кирилла, и без Анны Георгиевны.
Достань в этот момент мой собеседник контракт на пергаменте и предложи подписать его кровью, честно слово, ни капли не удивилась бы.
— Я даже готов поверить, что вы чисты аки голубица, Софья Андреевна. Только выходит, что вас всячески желают очернить некие неизвестные. Если честно, топорно и безо всяких намеков на фантазию, но в какой-то мере эффективно. Что же в вас такого примечательного? Я бы сказал, что все дело в Анне Георгиевне… Но ведь это не так?
В моей жизни определенно стало слишком много магов, от которых никак не удается отделаться.
— Мне почему-то думается, Софья Андреевна, вас подталкивают в одну строго определенную сторону. Как, видите себя черной ведьмой, а?
Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Ник Павлицкий не самый хороший человек. Сейчас он может просто врать мне, провоцировать. Эти фокусы ведь в его духе.
— Вы с ума сошли?
Не знаю, какой ответ я дала бы на этот в высшей мере провокационный вопрос, однако тут в дверь застучали с такой силой, словно надеялись проломить ее. Такая настойчивость превосходила даже настойчивость Павлицкого.
— У вас появился еще один поклонник? — озадачился мой гость. — Не похоже на манеры Стаховича. Тот все больше тихушничает.
И пусть мысль маг облачил в мерзостные одежды, однако же я полностью разделяла его мнение по поводу Кости. Он не относился к тем, кто идет напролом.
— Пойду, посмотрю, кто это.
Открыв дверь, я сперва до смерти перепугалась: дверной проем перегородила черная громадная тень. Через несколько секунд, впрочем, мне удалось снова вернуть себе самообладание: ко мне всего лишь нагрянул Кирилл Александрович, который, по своему обычаю, оказался одет исключительно в черное.
— Ник, какого черта тебе здесь понадобилось? — с порога завопил на друга Левин, всем видом выражая полную готовность выволочь Павлицкого из моего скромного жилища.
Какой необыкновенный наплыв гостей.
— Чаю? — с кислой миной предложила я надзирающему инспектору, посторонившись. Таким образом я намекала, что не против общества Левина.
Мне показалось, что в обществе своего друга Никита Павлицкий поостережется причинять вред кому бы то ни было.
— Какого чаю? — даже слегка растерялся от моего внезапного радушия Кирилл Александрович.
Я пожала плечами.
— Черного с бергамотом. А Никита принес торт. Присоединяйтесь.
Услышав в одном предложении имя лучшего друга и слово "торт" Левин окончательно смутился и недовольно нахмурился. Лицо инспектора приобрело вид еще более угрюмый, чем обычно.
— Я просил его не лезть к вам, Софья Андреевна.
Почему-то в этом я ни капли не сомневалась. Все же Кирилла Александровича отличало некое "книжное" благородства. Поверил же он той злосчастной ведьме на свою голову. Это после нее верить надзирающий инспектор перестал верить совершенно всем, ну, на всякий случай.
— Даже не сомневаюсь, Кирилл Александрович, — пожала плечами я и пошла доставать третью кружку.
Почему-то после этих слов мой давний кошмар как будто бы смутился. Но пить чай уселся.
— Ник, мы ведь с тобой уже все, кажется, обсудили. Софья Андреевна не мой фигурант и даже о самом деле толком ничего не знает.
Павлицкий посмотрел на своего друга как на круглого идиота.
— Она ведь — причина всему. Ты это понимаешь не хуже меня. Так к чему все эти реверансы-то? — принялся злобно шипеть Никита, вдруг став похожим на здоровенную злобную ящерицу.
Левин недовольно сощурился.
— А к тому, что Софья Андреевна ни в чем не повинный человек и нечего портить ей жизнь только потому, что нам нужно достать какого-то мерзавца. Хватит уже прикрываться рассуждениями о меньшем зле и общем благе. Зло — это зло. Меньшее, большее, среднее — все едино, пропорции условны, а границы размыты.
