— Я могу желать или не желать что угодно. Судьба уже все решила за меня. Этого не изменить.
Сцена вышла неловкая.
— Кир, она это будет говорить бесконечно, — крикнул из кухни Павлицкий. — Ведьмы всегда помешаны на судьбе. Вот только что-то так вовремя ее судьба решила подвернуться, что и не передать.
Я возмущенно уставилась на закрытую дверь, будто именно она во всем случившемся и виновата.
Мне захотелось сделать что-то гадкое с Павлицким. Очень гадкое.
— Никита никогда не демонстрирует такт, если ему это невыгодно. Ну, или мне, — вздохнул с расстройством Кирилл Александрович, раздраженно передернув плечами. — Простите его, он действительно невыносим, но опасности Ник для вас не представляет.
Павлицкий рассмеялся.
— Вот в последнем я бы не был так уверен.
Надзирающий инспектор обернулся и покачал головой, давая понять, что его друг блефует. Он почти улыбался.
— Если эта ведьма тебе что-то сделает, я буду представлять для нее очень даже большую опасность. И все равно Стахович нарисовался как-то очень вовремя. И все слишком быстро понеслось по наклонной.
Я слушала его и понимала, что в Павлицком говорит паранойя. Костик — моя судьба. Судьба. Он не мог появиться вовремя или не вовремя. Он появился точно в то время, когда и должен был, не раньше и не позже.
— Мне тоже так думается, вот только Софья Андреевна не разделяет нашей уверенности. Она упорно верит в судьбу. И есть шанс, что права именно она.
Хотя бы кто-то меня поддерживает.
— Ну, я же не запрещаю. Давай, мы все-таки посадим Стаховича по какой-нибудь причине. Может, у Софьи Андреевны судьба — ему передачки носить или еще что.
Я всплеснула руками в молчаливом возмущении и уселась на диван, пытаясь как-то справиться с собственными чувствами, а заодно и с мыслями, которые разбегались в разные стороны как испуганные мыши. Зря я пустила в дом этих двоих. Зря не выставила из квартиры, едва только зашла речь об алкоголе.
— Нам не стоило пить. Всем. Особенно втроем, — пробормотала я, опустив голову. Начинало немного мутить. Я вообще плохо реагировала на алкоголь, плохо и скучно, появлялась тошнота и сонливость. — Недаром говорят: "Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке".
Левин подошел и уселся рядом со мной.
— А что такого плохого в искренности? — спросил он.
Дверь в комнату бесшумно открылась, и в образовавшейся щели явственно был виден глаз Павлицкого. Один. Этот прохвост даже не делал вид, что мы с Кириллом Александровичем наедине. Он понял, что я его заметила, однако вовсе и не подумал исчезнуть.
— Я понимаю, вам нравится зубоскалить над нами, — тихо вздохнула я, даже не пытаясь скрывать своей обиды и расстройства.
Левин покосился на меня.
— Понимаете, Софья Андреевна, все действительно вышло слишком уж подозрительно. История с Арцевым, обряд на кладбище, ваши чертовы зеркала… и тут посреди этой бури как тихий остров возникает Константин Стахович. Ну и какая женщина не бросится в объятия нечаянного помощника и защитника?
Голос мага звучал ровно, спокойно, он анализировал все случившееся как части паззла, который предстояло собрать. И несмотря на то, что у Левина ко мне имелись нежные чувства, я для него оставалась в том числе и деталью картины преступления.
Павлицкий совсем махнул рукой на политес и вошел в комнату.
— Интересный способ манипулировать, — отозвалась я. — Но, выходит, обо мне Костику совершенно ничего неизвестно. Я привыкла быть одна и сама решать возникающие в моей жизни проблемы. Мужчина… Словом, у меня не было и нет намерений… бросаться в чьи-либо объятия.
Тихо засмеялся Павлицкий. Они с Кириллом Александровичем многозначительно переглянулись. Вообще, мне показалось даже, будто эти двое настолько хорошо понимают друг друга, что им и слов не требуется.
— Ну, вы сломали Стаховичу шаблон, поздравляю. Видимо, он рассчитывал, что придется иметь дело с женщиной податливой, мягкого характера, для которой его внимание станет манной небесной. А тут такой забавный сюрприз как вы, Софья Андреевна, — продолжил Павлицкий, который в точности мне напоминал бродячего кота, которого однажды сердобольный родитель подобрал у ближайшей помойки и принес домой. Кот отмылся, отряхнулся и сделал вид, что он тут жил всегда и, вообще, вот как раз он, кот, тут главный.
Верить в теорию магов мне категорически не хотелось. Если я и сломала Костику шаблон, то Левин на пару с Павлицким пытались сломать мне картину мира, причем делали это старательно и упорно.
— Вы не производите с первого взгляда впечатление волевого человека, — отметил вполголоса Левин. — Как раз тот случай, когда первое мнение обманчиво.
Вот и зачем разглядывать под лупой, что я из себя представляю. Словно бы не было иных вопросов, которые требовали немедленного решения.
— Та девушка с кладбища? — резко сменила тему я. — Кукла. Она как-то себя показала?
Кирилл Александрович и его друг одновременно покачали головой.
— Все тихо в Датском королевстве, — произнес Павлицкий, разом растеряв всю веселость.
Я тяжело вздохнула.
— Плохо… Очень плохо. Значит, тот, кто ее вызвал, сам и кормит. Такому духу нужна живая кровь. Много крови.
