Что-то смущало? Нет. Разве что сама Валентина. Почти черные с вишневыми искорками глаза. Заплаканные. С мокрыми ресницами.
Как эти глаза посмотрят на убийцу брата? Сколько продлится этот взгляд? Очень недолго, да. Но Юрий будет вспоминать о нем. Видеть во сне.
Возможно даже искать похожих на нее, среди случайных девок.
Юрий остановился перед нижней ступенькой лестницы, ведущей к цели. Справа, через приоткрытый дверной проем он видел спящую Валю. Белую кожу, почти черные волосы, залитые лунным светом.
Она не занавесила окно.
И не закрыла дверь.
Мимолетное воспоминание о чадящей зеленой свече коснулось сознания Юрия и развеялось.
Валентина была очень красива. Так почему нет?
Даже если она останется только воспоминанием с заплаканными глазами. Смотрящими с мольбой. Или с ненавистью.
Кто знает, когда и как старая Гелла с того света разбудит ее дар? Сколько у него есть времени?
“Эта ночь у меня точно есть”, решил Юрий. И сделал шаг от лестницы к приоткрытой двери.
Морщинка пересекала ее красивый белый лоб даже во сне. Что тебе пришлось пережить, маленькая? А что еще придется?
Сколько тебе отмерено, наследница великой Геллы Рерих?
Каждый шаг по этой земле приближает тебя к отверстой пасти могилы.
Юрий опустился на одно колено у изголовья кровати, нежно обхватил Валину выброшенную вперед руку за изящное запястье. Коснулся кисти губами.
Ему необходимо еще одно воспоминание о ней. Без слез. Без боли.
Она не просыпалась. И не проснется. До утра. Как и остальные. Андрей — может. Но вряд ли. Дольше всех проспит Ольга — у нее аппетит был лучше остальных. Ожидаемо.
Юрий рассчитал дозу снотворного идеально. И теперь сам не понимал, почему не пользуется случаем. Не идет на чердак. Не переворачивает дом вверх дном в поисках гримуара старой ведьмы.
Не может. Все что он может — стоять на коленях у кровати и держать эту прекрасную руку. Пока не испустит дух. Пока…
Валя сжала его руку в ответ. Не просыпаясь. Юрий не удержался — соблазн войти в ее сны был слишком велик.
В безвременье не было времен суток и времен года.
Валя лежала нигде в открытом саркофаге у подножия Каменного Ангела. На постаменте значилось “Здесь покоится Валентина Рерих. Чужая.” Лицо Вали Юрий едва мог рассмотреть за многими слоями невесомой серой паутины.
Он разорвал их в одно движение. Валя открыла глаза. Еще движение — он поднял ее из гроба и понес на руках, увязая в илистой грязи.
Низкое небо было полно серой грозы и хотело упасть им на головы. В безвременье небо всегда такое.
— Какой странный сон, — сказала Валя, не размыкая губ.
В безвременье всегда говорили не размыкая губ.
— Это не совсем сон. — пояснил Юрий, гладя бледную щеку. Рука цеплялась за красные ягоды и белые жемчужины, многими рядами оплетающие шею и лоб Вали. Кроме бесконечных красных и белых бусин, стекающих с тела подобно ритуальному одеянию древних жриц — на ней не было ничего.
Небо стягивалось воронкой над их головами. Хоботок новорожденного смерча готовился сойти на землю.
— Мне страшно, — Валя прижалась к Юрию. Красные ягоды между ними начали лопаться, высвобождая бордовый пахучий сок. Пихта и полынь. Смола и рябина.
Юрий лишь хотел заглянуть в ее сны. Насладиться ею.
Он не рассчитывал войти в безвременье. Откуда ему было знать, что наследница Геллы уже сюда вхожа.
Пальцы Юрия прошли сквозь воздух. Вали в его руках больше не было.
Смерч не достиг земли. Он опустился на ладонь женщины, очень похожей на Валю. Только более взрослой, статной. С изрезанным суровыми морщинами лицом.
— Гелла, — Юрий попытался выйти из безвременья. Вернуться в дом. В комнату. Куда угодно.
Но старуха не отпускала.
— Это самый великий дар на свете, волчонок. И я жалую его тебе.
Юрий услышал перестук своего сердца. Частые удары слились в монотонный гул. А потом Истина превысила его возможности, и он пал.
А Гелла спустила с ладони смерч, и вихрь затянул Юрия. Охлестывая лицо, задувая в глаза, забираясь под кожу. Потом вколотил в землю.
Точнее в пол.
Юрий упал с грохотом и разбудил Валю. Она резко подскочила на кровати. Их руки разомкнулись. Но еще хранили тепло друг друга.
Валя с недоумением переводила сонный взгляд с лежащего на полу Юрия на свое запястье, все в подсохших каплях темно-зеленого пахучего воска. Его рука пестрела такими же потеками.
Мерно тикали напольные часы. Первые лучи рассвета золотили комнату. Все остальные в доме по-прежнему спали.
В тесной раздевалке перед секционной светло-голубой кафель стен был идеально вычищен. Полы вымыты с хлоркой. Но запах тел, лежащих в дальнем конце коридора на каталках, все равно разрывал Вале легкие.
Все студенты из группы уже облачились в форму и вышли. Валя и Ольга оставались последними.
Валя уже третий раз пыталась завязать одноразовый халат поверх своего хирургического костюма. Пальцы слушались плохо. Воск с кожи рук она отмыла еще утром. А вот красные отметины ожогов, повторяющие форму воскового узора, остались.
