Теперь ключ от дома старой Геллы лежал в его кармане. Кто бы мог подумать? Без защиты, без этих чертовых трав, из-за которых не удалось его найти в Валиной сумке в ту, первую ночь. Даже собачий нюх не помог.
Но снова — и в это он до сих пор не мог поверить — он не пользовался случаем. А вел наследницу Геллы через ночь. Через мост. Через птичий ручей.
Она не задавала вопросов. Но вот-вот должна была задать. Так что он решил не дожидаться.
— Сегодня, когда тебе стало плохо в секционной, ты все повторяла адрес “Октябрьский, тринадцать”. Думаю, если они напились, как ты говоришь, Ольга об этом спросила. А твой брат мог рассказать ей какую-нибудь ностальгическую историю из детства. Как новопреставленный Пасечник, — Юрий закатил глаза и продолжил, — Федор Еремеевич, сорок шестого года рождения, угощал вас в детстве конфетками или сказки рассказывал. И они пошли смотреть…
— Новопреставленный? — на ходу переспросила Валя.
— Мы его вскрывали сегодня. Я думал, ты узнала. И тебе стало плохо. Я еще разозлился, что вы сразу не сказали, что знали мужика. Я бы вас отпустил. Или другой труп взял.
— Я не вспомнила…
— Ты вспомнила, но не осознала. Адрес всплыл из детских воспоминаний. Брат твой, — Юрий проглотил ругательство, — скорее всего так ничего и не понял. Сейчас очень неловко будет, если они пьяные влезли в дом. У родственников концы с концами очень быстро сойдутся. И будут претензии…
— Прости. Юра…
Он остановился и повернулся к ней.
— Могли просто пьяные где-то загулять. Бар. Клуб.
Он хотел продолжить “кювет”, но остановил себя. Вишневые искорки в черных глазах Вали остановили.
— Я не злюсь, — мягко сказал Юрий, привлекая Валю к себе, — но когда мы их найдем… Ты будешь должна мне.
— Что?..
— Валя, — Юрий тщательно подбирал слова, — однажды наступит момент, когда ты будешь зла на меня. И не захочешь слушать. Захочешь только…покарать. Так вот, я прошу… Нет, ты будешь мне должна. Шанс.
— Даю слово, — Валя странным образом поняла, что Юрий сейчас максимально серьезен. И эта пылкая речь чем-то оправдана. И поверила, что, да — будет такой момент. Они так толком и не обсудили странную сцену, с которой началось прошлое утро. Он так быстро ушел. В его поведении было достаточно “белых пятен” и “слепых зон”.
До дома номер тринадцать по Октябрьскому бульвару оставалось пара минут бодрого хода. Валя понимала, что собирается спросить глупость, но все равно выпалила.
— Юра, ты женат?
Он остановился. Удивленно уставился на нее. И захохотал.
— Нет. О господи. Конечно нет, моя маленькая, — Юрий бегло прижал к губам ее прохладное запястье и потянул девушку дальше по улице.
Валя судорожно выдохнула.
Он смотрел на нее и думал, как же она ошибается. Если бы он был женат… Смешно. Он и “женат”.
Это было бы меньшей их проблемой.
У забора дома номер тринадцать был варварски отломан верхний сектор. Ровно в том месте, где ярко-желтые, как луна, груши свешивались с территории участка на улицу.
— Медовая груша, — печально резюмировал Юрий.
— Да, — сказала Валя, — я вспомнила. Я таких груш больше никогда не ела. Он…Федор Еремеевич, когда мы были маленькими, угощал нас. Они с прабабушкой Геллой дружили.
Юрий поморщился при упоминании ее имени. Вспомнил пробирающие порывы ветра. Удар об пол. Горящую на запястьях кожу. И как она сказала “волчонок”.
А потом красные ягоды на белом Валином теле.
Сейчас он должен забыть о Гелле ненадолго, и помочь ее правнучке вернуть брата и подругу.
Разобраться, как было дело, труда не составляло.
— Думаю твой брат взял Ольгу на плечи, — начал Юрий, кивая на забор, — она полезла за грушами. Но он ее не удержал. Все-таки она для его комплекции… пока непосильная ноша. Они свалились, прихватив часть забора. А вот дальше возможны варианты…
Свет в окнах дома не горел. Уличная подсветка отсутствовала. Ни одной садовой лампы.
— Ты можешь как-нибудь узнать, точно ли его родственники там? Вообще есть ли у него родственники? Может он один жил?
Юрий со скепсисом взглянул на часы на мобильном. Два часа тридцать минут.
— Теоретически, я могу позвонить лаборантке. И узнать не приходили ли за свидетельством о смерти. Но боюсь, она не поймет…
И тут произошло то, что предрешило дальнейший ход событий.
По ночной улице, неуверенно перебирая плотными ногами приближалась пожилая женщина. Она опиралась на юную, шедшую более уверенно и ритмично.
В этой странной паре Валя без труда опознала семейство Батончик. ЖанПалну и Светку. Председательшу и рыжую старосту.
ЖанПална явно была навеселе: шаркающая (отнюдь не кавалерийская) походка, криво застегнутый пиджак, седая дулька прически торчала набекрень. Светка очевидно волокла загулявшую бабушку к дому.
