— Еще я номер свой всякой шелупони не раздавала, — сузила глаза кондукторша. Ее коллега так и продолжал стоять истуканом. Пассажиры с любопытством наблюдали за сценой.
В кино в такие моменты обычно появляется рыцарь, готовый протянуть руку помощи. Внести символическую сумму. Сгладить конфликт. Но этого не произошло. А единственный Валин кандидат в рыцари отсутствовал в зоне видимости. К огромному Валиному облегчению. Как же неловко ей было бы с ним заговорить после этого.
Это ведь только она знала, что ее серьезные мудрые глаза — от усталости и неимоверных волевых усилий. Если бы жизнь ее не заставила, если бы она не осталось единственной опорой семьи… Да она бы лежала калачиком в постели, накрывшись стеганым одеялом с головой и упивалась жалостью к себе.
— Мы выходим, — резко объявила Валя. Подражая голосом кому-то из родственников. То ли покойному отцу. То ли еще более покойной прабабушке Гелле. Так было проще. Прикинется сильной — и все поверят. Глядишь, и сама себе поверит.
Наконец столбы за окном начали пробегать медленнее, гранитная насыпь вдоль дороги из непрерывно-серой разбилась на отдельные различимые камушки. Мелькнула табличка “Зеленые пруды”.
Следующая должна была быть “ПГТ Гелла”. Знали бы эти люди в форме, что собираются с позором ссадить с электрички правнуков самой Геллы Владимировны Рерих, в честь которой названы шесть гектаров земли за этим лесом. Что ж, приходилось принять поражение.
Когда трое спустились с перрона, солнце почти зашло. Последние закатные лучи окрасили оранжевым глаза Андрея. Радовало одно — ребят высадили всего за одну станцию до пункта назначения. И она была не очень длинной. Огорчало тоже одно — Валя не слишком хорошо представляла как идти. Разве что вдоль железной дороги за поездом.
Последний вагон еще не потерялся из виду, когда электричка резко дернулась, затормозила и почти сразу продолжила движение.
— Странно, — прокомментировала Ольга, поправляя лямки массивного рюкзака.
— Я хочу пить, — сообщил Андрей, бессмысленно ковыряя носком кроссовки сухую землю. Поднимались невысокие пыльные облачка.
— И я, — согласилась Валя, касаясь кончиком языка пересохших губ.
— Спокойно, семейка Адамс, ща все будет, — Ольга уверенно потопала от раскаленных рельс в сторону подлеска, — там журчит!
Трое не заметили, как от притормозившей электрички отделилась крупная мужская фигура и молниеносно скрылась в высоких зарослях можжевельника вблизи железнодорожного полотна.
Последний вагон еще не потерялся из виду, когда электричка резко дернулась, затормозила и почти сразу продолжила движение.
— Странно, — прокомментировала Ольга, поправляя лямки массивного рюкзака.
— Я хочу пить, — сообщил Андрей, бессмысленно ковыряя носком кроссовки сухую землю. Поднимались невысокие пыльные облачка.
— И я, — согласилась Валя, касаясь кончиком языка пересохших губ.
— Спокойно, семейка Адамс, ща все будет, — Ольга уверенно потопала от раскаленных рельс в сторону подлеска, — там журчит!
Трое не заметили, как от притормозившей электрички отделилась крупная мужская фигура и молниеносно скрылась в высоких зарослях можжевельника вблизи железнодорожного полотна.
Вода нашлась не так скоро, как хотелось. Звук ручья оказался обманчив, он уводил троицу все дальше от железной дороги. Через пахучие можжевеловые кусты в непролазный сосновый бор. Когда Валя, Ольга и Андрей утолилили жажду, уже совсем стемнело.
Луна бликовала в казавшейся черной воде. Валя закатала рукава джинсовки выше локтя и блаженно прижала мокрые ладони к лицу. Где-то в камышах шуршала белая птица. Ее снежные бока то тут то там выглядывали из зарослей на дальнем берегу.
От родника, куда местные регулярно наведывались с пятилитровыми бутылками, брат с сестрой много раз в детстве бегали вприпрыжку к прабабушкиному участку, так что возвращаться к железной дороге никто не захотел. Валя и Андрей решили, что проще пойти через лес напрямую. Тут немногим больше получаса, и они будут на месте.
— Пап, ну переведи мне еще немного, ты же знаешь. То хир-костюм им новый подавай, то на методички и одноразовые нарукавники велят скидываться. А их знаешь сколько уходит? Нарукавников! — звонкий голос Ольги за Валиной спиной заглушал шуршание веток.
Андрей шел первым, освещая путь фонариком смартфона. Он ориентировался на местности намного лучше сестры. За ним плелась Валя. Ольга замыкала шествие.
И как всегда не теряла времени зря — звонила родителям на малую родину с извечной студенческой просьбой. Валя не испытывала острого стыда за это. В трудные времена они с братом помогали Ольге. Ее отец тогда потерял бизнес, и они буквально взяли подругу на содержание. Не в долг конечно, а просто так. Но Ольга с ними за эти годы сроднилась и срослась, и когда решила перемещаться за друзьями от цивилизации в захолустный филиал — никто отговаривать особо не стал.
— Ну все, — объявила Ольга из хвоста колонны, убирая смартфон в задний карман джинсов, — материальный вопрос на пару дней решен. На хлебушек и проезд нам переведут. А вот на суши и текилу не хватит.
