Валя втянула носом воздух. Эффект от вишневой сигариллы случайного попутчика не рассеялся, но ослаб.
— Андрей, подожди, — Валя положила руку впереди идущему брату на плечо. Тот резко затормозил.
Перед ними уже лежала широкая раскатанная дорога к поселку. Тень странно знакомого запаха остановила Валю. Букет из лежалого сырого мяса, чего-то мятного и вишни (но с вишней как раз все было ясно, последние пару часов все вокруг пахло вишней) вела с основной тропы на развилке к неприметной маленькой. К старому кладбищу. Если пройти его насквозь — до дома прабабушки Геллы рукой подать. Можно сэкономить порядочно времени.
Зазывно светила желтыми уютными фонарями окраина поселка.
— Срежем? — повернулся Андрей, саркастично вскидывая одну бровь.
Валя по лицу брата поняла, что тот настроен вернуть Ольге с процентами все шутки в свой адрес про ботокс и косметологию. Прогулка по сельскому кладбищу ночью как нельзя лучше подходила для этого. Если Ольга чего и боялась — так это покойников. Не в медицинском, а в мистическом смысле. И успехи в студенческом научном обществе по хирургии чудесно уживались в Ольге с верой в бабок, кикимор и астрологов-тарологов.
Луна спряталась за рваными сизыми тучами. Начал пробирать нежданный холод.
Валя уже раскаялась, что остановила Андрея. Ну не сообразила сразу, что он начнет пугать Ольгу склепами и деревенскими байками. Вернуть брата и подругу на основную тропу Валя не успела.
Рука судьбы решила за них. Точнее лапа. Точнее четыре когтистые лапы, два прозрачно-голубых глаза и зубастый рот.
Оказывается уже какое-то время за ними тихо и уверенно шла огромная темно-серая псина. Без поводка, без намордника. И без хозяина. Поджав уши. Подминая перемешанную с землей гальку мощными лапами. Будто гнала ребят на неприметную тропу, к кладбищенским воротам.
Рассуждать было некогда. Псина щелкнула зубами и троица моментально рванула к кладбищу.
Все как один, увешанные сумками, они перемахнули через закрытые ворота. Даже Ольга, которой кованая ограда доходила почти до шеи.
Валя все-таки зацепилась за чугунные пики и выскользнула из объятий рюкзака. Ремень лопнул и обтрепанная походная сумка шлепнулась у лап пса. Валя не удержалась на ногах и растянулась на каменистой кладбищенской дорожке.
— Ключ, — одними губами произнесла Валя. Она медленно приподнялась на вытянутых руках, затем присела.
— Что? — Андрей потянул сестру за обе руки наверх, помогая подняться.
— Ключ от дома в сумке.
— Фааак, — протянула немного дрожащим голосом Ольга, отряхивая Вале джинсы и куртку — шав-вка утащ-щила ключ-ч…
Вернуться к запертой на тяжелый висячий замок кладбищенской калитке и попытаться отвоевать рюкзак охотников не нашлось. Трое попятились и стали быстро углубляться по центральной дорожке в лес каменных и чугунных крестов со старомодными овальными рамами.
Прозрачно-голубые глаза пса проводили троицу. Зверь потянулся, выставляя передние лапы далеко вперед. Его позвоночник издал серию щелчков. Затем пес мелко затрясся, распушая сбившуюся в колтуны шерсть, подхватил туго набитый рюкзак зубами и поволок вдоль кладбищенской ограды.
— И что теперь? — Андрей поежился и поправил заплечную сумку.
— А ничего, — отрезала Ольга, — влезем в окно, сломаем замок а потом новый купим. Вряд ли дом вашей прабабушки на сигнализации.
Валя согласно кивнула. Без рюкзака ей стало неуютно и немного зябко.
— Потом вернемся, — поддержал Андрей, — завтра. Наверно ничего он не сделает, и далеко не утащит. Распотрошит, еды не найдет и бросит…
— Пес ухоженный, — Валя обнимала опустевшие плечи руками и быстрым шагом преодолевала каменные сумрачные катакомбы. Ребята не отставали, — он хозяйский. Замки в доме по-любому менять придется…
Тревожный запах лежалого мяса, мяты и вишни нарастал. К нему примешивались нотки нагретой солнцем кожи и терпкого звериного пота.
Вскоре из-за сизых туч снова выглянула яркая круглая луна и трое наконец остановилась. Свет фонарика смартфона мазнул по гранитному ангелу в человеческий рост. Он единственный возвышался здесь, среди крестов и звезд на постаментах. Памятник распростер изящные гранитные руки в скорбном жесте. Глазницы его казались пустыми. Не ангельский лик, а голый череп. Могильным холодом тянуло от каменных, наотмашь распахнутых крыльев.
“Здесь покоится Мать сихъ земель
Гелла Владимировна Рерихъ”.
— Ого, — протянула Ольга, предательски давшим петуха голосом, — я думала она не очень давно умерла. А тут яти всякие на надгробии…
— Не очень давно, — ровным тоном согласилась Валя, не отводя взгляд от каменного стража. Ангел всегда ее пугал. А ночью — она и вовсе видела стража впервые.
Эти его угловатые гуталиново-черные в сумраке крылья. Сейчас хлопнет ими — и разобьет Вале голову. Вдавит каменное крыло в кожу. Размажет мышцы. Порвет сосуды. Перемолет в костяную крошку ее всю. Вот уже сейчас. Ледяные мурашки пробежали вдоль позвоночника.
Ангел не пошевелился.
