— Ну, сейчас тебе будет очень неприятно лежать на спине, — задумчиво выдал граф, при этом он чуть отстранился, но ровно настолько, чтобы пальцами одной руки пройтись по ране, вторая всё так же удерживала добычу в объятьях. — А если ты ещё начнёшь дёргаться от ритмичных движений, можешь запачкать кровью мне простыню. Если тебя перевернуть на живот, тогда я буду наблюдать твои раны и отвлекаться на них. Или вдруг я прижмусь к тебе всем телом, такой разгорячённой, чуть вспотевшей от страсти, а ты меня запачкаешь своей кровью, опять грязь. А ещё ты будешь стонать, но не так, как я хочу. Стоны боли и стоны удовольствия — знаешь, они порой хорошо гармонируют между собой, но я предпочитаю сам выбирать, что слышать. Да и боль лучше тогда, когда она свежая, одномоментная, показывающая, кто тут хозяин положения. Я хочу сам причинять боль, а не любоваться чужим творением.
— Прошу, не надо, — взмолилась Маша.
— Ну что ты разволновалась? — Дерек довольно улыбнулся. — Ты просто не знаешь, о чём говоришь. Боль — часть жизни. И в малых количествах она приносит удовольствие, экстаз, усиливает и влечение, и желание, объединяя людей в таких простых, но таких умопомрачительных чувствах. Скажи, ты уже познала мужчину? Видимо нет, потому что тогда бы знала, что первый опыт проходит через боль. Зато потом она проходит, и ты начинаешь испытывать то, что никогда раньше не испытывала. Женщина и боль — вы не просто созданы для неё, вы приспособлены переносить её, а потому она порой вызывает у вас самые разные эмоции. И я собираюсь тебя познакомить с этой частью женского удовольствия. Нет ничего лучше отдаться своему мужчине в полное подчинение, чувствовать, как он до боли входит в тебя, буквально вбивается, тем самым показывая силу своего желания. Женщина должна быть покорна, и я обучу тебя покорности. Женщина должна приносить мужчине удовольствие, и я научу тебя этому. Женщина должна стонать так, чтобы её было слышно на весь замок, и я заставлю тебя стонать, вне зависимости от того, что именно вызывает твой стон. Любишь играть на инструменте? Что ж, я тоже. Только мой инструмент гораздо тоньше в настройках.
Пока граф говорил, он снова прижался к девушке, максимально близко, ещё и руку положил ей на живот, то ли удерживая на месте свою жертву, то ли пытаясь её вдавить в себя. При этом пальцы нежно ласкали кожу, выводили какие-то непонятные знаки, даря невесомые касания, что пробирали до макушки и пяток. Мария с трудом сдерживала слёзы. Слышать такие слова было больно, хотя бы потому, что она знала — это её любимый мужчина, какая-то его часть. Да, ей было страшно от того, каким монстром сейчас рисовался граф. Но больше она испугалась другого: если демон в обличье графа исполнит все свои обещания, сможет ли она также относиться к любимому, когда тот станет самим собой? Сможет ли она перестать видеть насильника и садиста? А если ей наоборот, понравится этот демон, не передумает ли она? О нет, она не была девочкой, знала, что такое мужчина, как его едят, точнее, как с ним спят. И не могла поспорить с искусителем, пока не знала, в какой степени он был страстным любовником, а в какой садистом. Нет, она должна всячески избежать столь тесного общения с демоном, потому придётся играть роль дурочки с переулочка и максимально тянуть время. А ещё — как можно раньше сбежать к болотной ведьме.
— Я…
— Не надо слов, — Дерек довольно улыбнулся, словив очередной стон от потревоженной раны. — По тебе и так видно: ты не знаешь, что делать. А ведь ты могла бы уже иметь и мужа, и детишек, твоё тело перестало бы быть таким же привлекательным: грудь обвисла, бока располнели, синие венки разукрасили бы тебя, отчего ты никогда уже не откроешь своё тело. Хотя бывает и по-другому: беременность красит женщину, добавляет ей то, чего не хватало раньше. Вот тебе было бы неплохо грудь побольше, да и попа у тебя плосковата. Но у тебя достаточно женственное тело, а насколько оно отзывчивое, мы скоро узнаем. Охрана!
Стоило графу повысить голос, как дверь распахнулась и двое молодцов сразу же оказались внутри.
— Отведите эту… заключённую, в мои покои и выставите у них охрану. Я лично займусь её наказанием, как и допросом.
— А? — не удержалась Мария.
— Ну хорошо, вначале допрос, потом наказание, — сжалился граф, а после рассмеялся, заметив, как вздрогнула в его руках девушка. — И пусть к ней придёт лекарь, надо бы хорошенько обработать раны на спине.
