— Армию стягивают к столице. День — два и бунтовщиков усмирят, а вслед за этим возьмутся за Ковен и орден падет. Наш единственный шанс спастись и замять измену Изериуса — подчиниться и помочь новому Императору как можно скорее перебросить армию к столице. Или может у кого-то из Вас есть другое предложение, как спасти орден? — Камаль надолго замолчал, но на этот раз никто не пожелал высказаться. — Раз возражений нет, предлагаю начать голосовать. И прошу вас, братья, голосовать публично, чтобы в будущем вы не высказывали мне своих необоснованных претензий.
Решение о назначении Камаля Главой Ковена было принято единогласно и на рассвете несколько десятков братьев — инквизиторов, возглавляемых новым Главой, выехали за город, открывать портал для армии.
Легоро не пришлось долго уговаривать вельмож. Как он и пророчил, к утру запылали кварталы, где большей частью проживала придворная знать, и страх перед гибелью заставил их быть более сговорчивыми. Его короновали на следующий день утром, прямо в Большом зале, где еще вчера многочисленные наследники отчаянно спорили, кто из них более достоин короны. Новоизбранный Император тут же подписал указ о назначении нового Главы Ковена и принялся ждать появления Камаля, без помощи которого нечего было, и думать открыть портал для армии. Камаль в сопровождении братьев — инквизиторов появился спустя три часа и все задуманное министром начало сбываться.
Войска вошли в город. За несколько часов были перекрыты все площади, улицы и переулки, все ворота и выезды из города. Обыскали все злачные места, притоны и подозрительные дома. Город, наконец, успокоился. К обеду основные очаги сопротивления были уничтожены, и всем стало ясно, что самое страшное позади.
Теперь можно было подумать и о более приятных вещах.
Проведенная впопыхах коронация совсем не устраивала Легоро. Он мечтал о публичном признании и не собирался его откладывать. У него даже был план.
Некогда в Империи существовал красивый обычай, по которому короновались Императоры. Согласно нему Верховный жрец в золотой колеснице въезжал на площадь перед дворцом, как Наместник Богов на земле. Одетый в пурпурную императорскую мантию и с короной на голове, он должен был трижды объехать площадь, дабы люди видели, что сам Верховный Бог передает корону будущему Императору.
Затем он направлял колесницу к возвышению, на котором его ожидал будущий Император. Престолонаследник опускался на колени, и жрец возлагал на его голову корону, а плечи покрывал императорской мантией.
В самом идеальном случае, корону должны были позолотить лучи восходящего солнца.
А уже после этого новому Императору начинали присягать на верность подданные.
С течением времени обычай был утрачен, но разве Легоро недостоин того, чтобы такой замечательный обряд вернулся? Новоизбранный Император поведал о своем желании семье и был горячо поддержан.
Неожиданная заминка вышла с верховным жрецом. Упрямый старик затаил на него злобу, за то, что он отказался вчера послать солдат к нему в дом, где по собственной глупости оставил дочь без магической поддержки. К счастью, ничего страшного за ночь не случилось, и леди Адель сумела продержаться до прихода армии. Легоро сам слышал, как старик, громко сморкаясь и плача, рассказывал вельможам о ее чудесном спасении. Правда, он не стал прислушиваться к бредням старика, и тем более публично выражать ему свою поддержку, о чем сейчас пожалел. Лорд Кумино наотрез отказался объезжать площадь на колеснице.
— Я стар, Ваше Величество, — чуть ли не с издевкой улыбнулся он, — боюсь, что корона свалится с моей головы.
Легоро раздосадовано скрипнул зубами.
— Смотри, старик, как бы вместо короны, не свалилась твоя голова, — прошипел он и даже вздрогнул, когда в ответ услышал.
— Моя голова не кружится от мнимых успехов, и я надеюсь, останется при мне дольше, чем Ваша.
Новоизбранный Император даже споткнулся и уже совсем другими глазами посмотрел вслед уходящему жрецу.
— С ума он сошел, что ли?
Похоже, проклятый жрец обиделся сильнее, чем он думал, и вряд ли до завтра сменит гнев на милость. Ну что ж придется немного подправить древнюю традицию, — философски рассудил Легоро, — в конце концов, какая разница, кто сыграет роль Бога?
Незаметно для себя уснула, но буквально через пару минут вскочила и снова посмотрела на амулет. К счастью камень не помутнел и не изменил цвет. Я встала и стащила заношенное платье. Побрела в ванную и умылась ледяной водой, чтобы не заснуть.
Я боялась спать, мне казалось, что если усну, обязательно случится что-то плохое, хотя, наверное, это было глупо, потому что сидя в закрытой комнате, я буквально с ума сходила от тревоги. Если бы можно было открыть окно, было бы легче, а так приходилось сидеть в четырех стенах и умирать от страха. Я мерила ногами комнату, молилась и ждала.
