Легоро взвыл и бросился открывать потайную дверь.
— Алитея, хватит выть, ты их не вернешь! Бери Лео и бегите! В бухте ждёт корабль посла Вервольфовского королевства, Сик поможет вам, — кивнул он на оборотня.
— Арчибальд, а ты? — она подняла на него затуманенный слезами взгляд.
— Я еще повоюю, они думают, что обыграли меня. Они узнают, на что я способен в ярости. У меня его девка, и она станет моим спасением и местью. Я заберу ее магию себе, а потом отниму ее и у Вирта. И тогда мы посмотрим, кто из этих сволочей сможет меня остановить.
При этих словах Лео дернулся и с нескрываемой ненавистью посмотрел на отца.
— Отец, — он с трудом сдержался, чтобы не наорать, — Вы обещали ее Магию мне!
— Глупец! — отец больно схватил его за ухо и толкнул к матери, — вон отсюда! Алитея держитесь правой стороны, — крикнул он и быстро побежал по ступенькам левого коридора.
— Сюда Лео, скорее, — лихорадочно шептала леди Алитея с трудом поспевая за оборотнем, — давай же Лео, где ты? — она оглянулась и встревожено позвала. — Лео, где ты застрял?
В подземелье было тихо.
— Скорее госпожа, — приглушенно крикнул Сик, но Алитея не двигалась и только озиралась по сторонам. — Лео! — громко крикнула она и в растерянности посмотрела на оборотня.
— Он не отзывается. Куда он делся?
Оборотень принюхался и вдруг оскалился и отпихнул ее с дороги.
— Убью, выродка! — крикнул он, и что есть сил понесся по коридору назад.
Меня с силой втолкнули в какую-то камеру, и свет магического светильника вырвал из темноты кусок кирпичной кладки с вмурованным кольцом, от которого свисала ржавая цепь. Один из оборотней поднял её и потянул, вытаскивая из кучи прелой соломы в углу металлический ошейник. Я попыталась закрыть шею связанными руками, но меня до крови царапнули когтями по пальцам и мою голову задрали вверх. Второй охранник разжал ошейник и обвел его вокруг шеи, защелкивая замок. Оборотни подхватили светильник, и вышли, захлопнув за собой двери, и оставляя меня в темноте.
Сказать, что я боялась, это ничего не сказать. Одна мысль, что Вирт может попасть в ловушку, сводила с ума и заставляла трястись от страха. Пришлось с силой закусить губу и ногтями впиться в ладони, чтобы хоть немного успокоиться, но этого хватило ненадолго. К страху добавился холод, и я заползла на прелую солому, и попыталась сжаться. Если бы у меня были свободные руки, можно было бы обнять себя, чтобы не так быстро терять тепло, и я начала зубами развязывать узел. На какое-то время даже ошейник перестал меня беспокоить, но как только я стянула веревку и к рукам вернулась чувствительность, ощущение льда вокруг шеи вернулось. Я попробовала его снять, но добилась только того, что до крови оцарапала руки и обломала ногти. Оставалось надеяться на счастливый случай и молиться. Рука сама потянулась к парному амулету на груди.
— Вирт, миленький, — прошептала я, лишенная возможности видеть камень в темноте, но отчаянно надеясь на то, что он все еще прозрачный, — сжалься надо мной, пожалуйста. Все, что угодно, только не возвращайся в трактир.
Я еще долго сидела в темноте, молясь за мужа и отказываясь верить, что наше счастье оказалось таким коротким, а потом незаметно для себя забылась тяжёлым сном.
Резкий звук открывающейся двери и с непривычки режущий глаза свет заставили вскочить и испуганно замереть. Я усиленно моргала, пытаясь разглядеть, кто ко мне вошел.
— Знаешь что это? — услышала я голос министра, и он протянул мне два красных камня.
Я отшатнулась, и в ужасе уставилась на чью-то смерть, а потом как безумная рванула с шеи собственный амулет, и зарыдала от облегчения, когда он сверкнул прозрачным хрусталём в свете магического светильника.
— Он жив, — я подняла на министра счастливые глаза, и задохнулась от ненависти в его взгляде. Он побагровел так, как будто я кипятком его ошпарила; захрипел что-то нечленораздельное и последнее, что я увидела перед тем, как отключиться, был летящий мне в голову кулак.
— Тварь! — министр хлёстко ударил меня по щеке, и я с трудом разлепила глаза. Он наклонился и сорвал у меня с шеи цепочку и принялся с остервенением топтать амулет. — Гадина, поиздеваться захотела? — с трудом отдышавшись, он вытащил кинжал из ножен и наклонился надо мной. Взял за руку и полоснул по запястью. Я инстинктивно вырвала липкую от крови ладонь и попыталась спрятать вторую руку за спину, но он прижал меня коленом к полу и с садистским наслаждением до боли выкрутил кисть, и точно так же резанул ножом. — Надо было с самого начала с тобой не церемониться, сука.
Министр подошел к небольшому углублению в стене, и я увидела, как поставил туда искусно вырезанный хрустальный бокальчик, а рядом положил странное украшение с черным камнем на конце.
