Стемнело. Выглянув в окно поняла, что мир перевернулся: в моём доме собираются гости. И какие! Зрелище стоило того, чтобы остановиться на нём подробнее. Из разбитых, похожих на старые консервные банки «пятёрок» и «копеек» выплывали дамы в пышных бальных платьях и мужчины во фраках. И только присмотревшись к господам из сказки, начала узнавать в них добрых жителей Светлого Пути. Как тогда наши дамы заставили своих мужиков надеть фраки с бабочками, а главное, где их нашли, я не могу понять до сих пор. Но смотрелось это феерически.
Вдоль дорожек на земле стояли подсвечники с горящими свечами. Около калитки два лакея в ливреях склонились в почтительном поклоне к гостям. Зажённые свечи в их руках, казалось, тоже кланяются дорогим гостям.
Я подошла к комнатной двери и осторожно её приоткрыла.
В образовавшуюся щелочку мне было видно, как дамы с кавалерами заходят в холл, потом проплывают в гостиную и столовую, которые тоже украшены десятками горящих свечей в подсвечниках и ещё какими-то трепыхающимися золотыми ленточками. В золотые ленточки были вплетены чёрные нити. Действо представлялось торжественным и печальным. Кеша оформлял вечер памяти с хорошим вкусом. Всё, как и полагается в ситуации светлой грусти.
Моя спальня устроена таким образом, что из внутреннего окошка могу видеть всё, что происходит в спортзале. Я подошла к этому окошку и, не включая свет, подняла глухую японскую занавеску. Надо ли говорить, что за три часа мой скромный спортзал преобразился полностью; превратился в театральную сцену со сказочными декорациями. Перед сценой стояли лавки и стулья. В зале суетился и отдавал распоряжения мой Вовка – я не верила своим глазам – в белом смокинге. Вовка носился туда-обратно по залу, мелькая лысиной, и был похож на кролика-распорядителя из «Алисы в стране чудес».
Кто-то во фраке устанавливал аппаратуру – я уже видела за пультом нашего ди-джея из дома Культуры. На сцене стоял Кеша в фантастическом костюме то ли принца из «Тысячи и одной ночи», то ли жар-птицы из «Конька-горбунка». Кеша, волшебная птица, толковал что-то важное ди-джею Василию.
– Я подняла телефонную трубку и набрала номер главы администрации посёлка:
– Василиса Марковна, – ты смогла бы собраться, по-быстренькому, и приехать ко мне домой? Похоже, тут намечается зрелище, достойное твоего внимания.
– Да, – ответила Василиса Премудрая, – я как раз собиралась тебе. Заходили девчонки от Кеши и сказали, что ты даёшь бал.
– Значит, это у них называется так. Я даю бал. Нет, Вась, это Кеша у меня в спортзале даёт бал. Памяти Валентины Яковлевны и Терентия Павловича. А мы с тобой приглашены ко мне домой как зрители. Приезжай быстрее.
Василиса, по-моему, Премудрая ещё и потому, что умеет собираться на мероприятие как солдат, в течение сорока пяти секунд, пока горит спичка. Через десять минут она уже вышагивала по дому, облаченная в торжественный белоснежный костюм с золотыми пуговицами. Искренне восторгаясь, как-то даже по-детски ахала от того, что тут у нас творится.
Я и сама-то только что наспех надела синее вечернее платье с глубоким декольте, привела в порядок кудряшки, пришпилив их диадемкой с жемчужинками. Подвела стрелки на глазах, накрасила губки телесной помадой (яркая не полагалась по случаю), и пошла к себе в гости, едва успев к приезду начальства.
Но только внизу смогла в полной мере оценить, какую титаническую работу проделали ребята из Кешиной команды.
Сказочная феерия продолжалась, и наше с Вовкой жилище волшебным образом преобразилось до неузнаваемости. Из уютного будуарчика оно превратилось в дивную пещерку, чарующую атмосферой театральных подмостков. Свечи, собранные, видимо, со всех местных лавок и торшеры с настольными лампами, переехавшие вниз из всех углов дома, трансформировали привычное пространство.
Вовка, кажется, достал из сундуков всю новогоднюю иллюминацию. Мерцающими светодиодными лампочками украсили тряпочные декорации из старых шелковых занавесок. Маленький вентилятор заставлял ткань и свечное пламя живо трепыхаться, порождая блики и причудливые тени. Я смотрела на зал заворожённо, пока распорядитель бала с улыбкой Чеширского кота не пригласил публику « в буфет».
Мы с Василисой прошли в «буфет» (к барной стойке моей кухни), где бармен Колька (а в нашем случае, Николя), разливал гостям шампанское. Со всех сторон то и дело доносилось:
– Здрасьсьте, тёть Кап.
– Здрасьсьте, Василиса Марковна.
Мы, в ответ грустно, учитывая повод, раскланивались. Как иначе, я хозяйка бала, Василиса – несменное поселковое начальство.
Многих людей я не знала. Василиса, похоже, тоже:
– Смотри, каких парней отхватывают наши девки, – комментировала она, – и где берут таких красавцев?
– Пока леса много, и есть что пилить – красавцев в наших местах тоже будет полно, – заметила я.
– Это точно, – согласилась глава, золотые пуговицы её белоснежного костюма торжественно сияли, реагируя на отблески ближайшей к нам свечи. – Ну, пусть выбирают себе партнеров. В наше время у меня такого выбора не было.
