— Маргоша, ты издеваешься? Это же прекрасная ловушка для мага! — возмутился он. — Только представь, как он туда падает! Марго, это же мечта! Давай не будет закапывать.
— Так нельзя, — отвечаю недовольное. — покажи где находится лопата, нам нужно решить этот вопрос прямо сейчас.
— Ну, Марго! Зачем?! Маргоша! — словно малое дитя, чуть не заревел кот. — Не надо, пусть будет!
— Нет, Эдик. Так нельзя делать, нужно закопать яму. А вдруг я сама туда свалюсь? Ты же знаешь! — возмутилась я. — Это в первую очередь моя безопасность!
— И ты будешь копать? Ну давай без этого! — закатил он жёлтые глаза. — Не смеши, в этом теле ты ничего не можешь, как бы это не звучало. Ты посмотри на эти худенькие ручки, Марго, а если поломаешь?!
— Пошли, говорю.
— Нет, не хочу! Давай просто листьями закидаем, а вдруг кто-то захочет подойти к тебе, когда меня не будет рядом? Их же, как крыс болотных поразводилось! — вдруг вкинул очевидный факт котяра. — Мало ли, что у них в голове? Вдруг навредить захотят, а? Давай сделаем ловушку, Маргоша. Я просто о тебе беспокоюсь. Переживаю.
Я замолчала на пару минут, активно крутя шестерёнками в голове. И вправду, вдруг кто-то решит дом спалить, когда кота не будет? Молча киваю, соглашаюсь.
— Ладно, пошли делать ловушку.
Мы и ловушку сделали, и самсу.
Весь вечер просидели на деревянном крыльце, поедая горячую самсу, обсуждая жителей этого мира и всё на белом свете. Нужно следить за языком, потому что Марго была той ещё злобной стервой. Оказывается, что ей вполне нравилась её чёрная репутация. Она любила считать себя великой ведьмой, хотя даже не умела колдовать. Ей нравился Леон своим красивым лицом и она бездумно хотела оказаться в его объятьях, совершенно не слушая фамильяра. У них были напряженные отношения, но они держались вместе. Кот оберегал её, потому что она часть меня. Марго была в моем теле.
Мне так нравилось слушать тихий голос фамильяра, поглаживать его по чёрной шерсти, чтобы не потерять эту тонкую нить реальности. Кот всё прицепился к моей фразе про чебурек, спорить начал о том, что самса чебуреку не соперница. Она вкуснее, нежнее, а я спросила ел ли он вообще когда-нибудь чебурек, особенно вокзальный? Есть в этом своя особая атмосфера, когда поезда проносятся мимо, а сок от чебурека стекает по рукам, тогда и трава была зеленее. Кот помолчал пару минут, и всё же признался, что нет, отчего пришлось пообещать, что я сделаю ему самый вкусный чебурек в этом мире.
Мне хотелось подарить ему радость, но только через еду я способна передать ему свою благодарность. Если бы не он, то я бы пропала. Эдгар наконец-то рассказал мне о своём прошлом. Забрался мне на колени, спёр мою самсу и жалобно хныкал, отчего я почувствовала искреннее сочувствие к фамильяру. В своём роде у него, у единственного были проблемы с хозяйкой, отчего никто никогда не воспринимал его всерьёз. Кот всё объяснял мне, что род наш уже, как пару столетий существует. Делился самым сокровенным, говоря о том, что он мечтает сделать меня самой сильной ведьмой в мире и утереть носики своим знакомым, отчего я едва слышно хихикала в кулак, с упоением глядя, как он искренне восхищался моим возможным потенциалом.
Искренность красит чужие лица, мордочки, лишь так собеседник становится поистине живым. Он был таким милым, что все прошлые обиды напросто забылись. Мне нравилось разговаривать с ним, пускай он и всего лишь кот. Самый лучший кот. Я получала удовольствие от его громкого голоса, ведь он напоминал мне о том, что жизнь продолжается несмотря ни на что. А может мне стоит попробовать не вспоминать о доме? Что-то я рано загнала себя в эту чертову паутину отчаяния, времени ещё много. Но, хотя, как можно не вспоминать о родном месте?
— Пошли спасть, Маргоша. — вдруг зевнул котик, спрыгивая с моих ног. — Сон является залогом успеха. Нам нужно много спать и хорошо кушать. — вильнул он толстым задом.
— Ну ты и толстяк. — прохрипела я, почувствовав ломящую боль в конечностях. Кот отсидел мне ноги. — Отдавил мне ноги, толстопуз. — дразню животное, смотря в его жёлтые глаза. — Как ты так быстро бегаешь с таким то весом?
— Ты почему обзываешься?! Марго! — моментально закричал кот, отчего я рассмеялась. — Совсем с ума сошла? Нахалка! Ты чего себе позволяешь?! Сама толстая! Это ты толстопуз! Ещё и обзывает меня?! Наглая девчонка!
Было нечто родное в этих обидных словах, они не были сказаны со зла, пускай и могут звучать неприятно, но эта маленькая перепалка смогла заставить меня улыбнуться шире. Я вспомнила тётю Тамару и на душе стало тепло.
— Ну прости, — вид возмущённой морды кота был слишком смешным, чтобы я так легко успокоилась. — я так больше не буду, Эдик. Ну не обижайся. Ты самый очаровательный котик на свете, тебе очень идёт большая задница и висящие щечки. Ты милашка. — шутливо хватаю кота за хвост, не причиняя ему боли, просто мимолётное прикосновение.
— Ещё и ржешь, как будто здоровенный тюлень! Толстая задница?! Грубиянка! Это у тебя щеки висят! — никак не унимался фамильяр.
