— Ещё более странно. Разве Ламия не в башне королевы Махлат? — продолжала допрос управляющая.
— В башне, — кивнула девушка.
— Проверю-ка я её, — решила управляющая, оборачиваясь к королю. — Не нравится мне, что она Дарану отослала куда-то. Да и промолчала, зная, что мы здесь хозяйничаем…
Никандр согласно кивнул.
— Я разберусь со своими и тоже поднимусь.
— Гера, сбегай за Ревен. Пусть она примет гостей короля. А я Ламии доложу, что в замок прибыли ещё мужчины, — предупредила она Никандра. — Она будет недовольна.
— С момента родов она всегда и всем недовольна, — печально вздохнул король, выходя следом за девушкой из покоев.
Пока Никандр поднимался на поверхность, пока выходил во двор, делегацию Шерана не только впустили за стену, но ещё и радушно приняли, приглашая в замок. Правда, вышедшая из кареты королева, а также её немногочисленная свита не торопились воспользоваться этим предложением, хмуро осматривая как замок, так и встречающих их женщин, закованных в железо.
— Мама, — радостно позвал королеву Никандр, выбегая из замка и невольно напрягаясь, увидев перепуганную мать в окружении охраны, которая закрывала её от снующих как обычно неподалеку от гостей волков. Однако напрягла его не компания, в которая оказалась королева, а то, что её с легкостью пропустили внутрь. При чём в компании четырех мужчин. А ведь проникнуть на территорию замка, как он знал, совсем непросто.
— Никандр, — откликнулась королева, поворачиваясь к нему. Охрана, состоящая, как и из женщин, которых Никандр специально набирал для этого путешествия, так и из мужчин, без которых плохо представлял защиту не только своей жизни, но и материнской, расступилась в стороны пропуская короля.
— Как добрались? — поинтересовался Никандр, целуя мать в щеку и тут же заглядывая ей в глазах, чтобы понять какое у неё настроение на этот раз.
После смерти Ратора и его семьи она до сих пор не могла оправиться. Она и сильно болела, и постоянно пребывала в унынии, и даже не раз жаловалась, что не хочет больше жить. Эти разговоры, как и её постоянные слезы, пугали Никандра, поэтому, отправляясь в замок Ламии, он не рискнул оставить мать вновь одну.
Вот и сейчас судя по покрасневшим глазам, королева плакала совсем недавно. Правда, теперь её щеки были сухи, губы недовольно поджаты, а глаза метали молнии.
— Никандр, ты куда меня привез? Это что за склеп? — кивнула она за спину мужчины.
— Вообще-то, это замок королевы Ламии Нарин, нынешней правительницы Салии.
— Ты что не шутил? — разозлилась королева. — Ты не мог так поступить со мной! Сколько я тебе приличных невест подбирала? А ты что? Предпочел упырицу?
— Мама, — укоряюще протянул Никандр. — Ламия тебе понравится. Она умная, мудрая и сильная правительница.
— Ты слышал, что о ней говорят? Да она сущий дьявол!
— Риту она понравилась.
— Как Рит вообще мог такое допустить? Как ты мог такое сотворить?.. Боги, Рит жизнь отдал, чтобы тебя спасти, а ты связался с девкой Нарин из бесполезной, крохотной Салии! — мать перевела дух после жаркой тирады, когда пыталась и тихо говорить, чтобы её не услышали, но в полной мере хотела показать своё возмущение. — Да она же даже не девица! Как королева Шерана может быть не девицей? Говорят, она ещё и рожала, и детей схоронила. Значит её потомство не выживает… Разводись немедленно! Иначе ты меня точно в могилу сведешь, — добавила она с жалобным всхлипом.
— Мама, успокойся. Развод невозможен.
— Как это невозможен? Очень даже возможен. Я напишу нашему духовнику, он вас мигом разведет.
— Мама! — повысил голос Никандр. — Развод невозможен. И точка. К тому же Ламия уже родила сына.
Королева отшатнулась и нахмурилась.
— И ты уверен, что он твой?
— Мама! — возмутился Никандр.
— Ладно. Не злись. Заберем его и вернемся в Шеран. Наследник тебе сейчас не повредит. Чем больше сыновей у короля, тем он сильнее, — она важно развернулась к карете и кивнула Фавию, который с интересом прислушивался к их разговору. — Возвращаемся.
— Мама, мы никуда не едем, — остановил её Никандр, разворачивая обратно к себе за руку.
— Я не останусь в этом склепе!
— Останешься. Будешь помогать Ламии заботиться о Раторе.
Королева встрепенулась и быстро обернулась.
— Ты сына так назвал? — спросила она, а на глазах её снова заблестели слезы.
Никандр радостно кивнул.
— Он чудесный, — заверил мать улыбаясь. Та тоже улыбнулась сквозь слезы и потянулась к нему, чтобы обнять.
— Конечно, чудесный, — заверила она, прижимая сына к себе и прикрывая облегченно глаза. — Поздравляю!.. Хорошо, я сама его заберу и возвращаемся, — повторила она воинственно, отпуская Никандра, стирая с глаз слезы, поворачиваясь к замку и замирая.
Там, на ступенях крыльца, стояла Ламия. Как обычно в окружении огромной свиты красавиц и диких, больших кошек. Как обычно с ухмылкой на губах. И как обычно с глубоким декольте, обнажёнными плечами, юбкой с разрезом, через который было видно её босую ногу.
