— Муж её утверждает, что ни о чём не знал до сегодняшнего дня. Когда же окровавленная Ревен явилась к ним на порог, Зора ему призналась. Тары тут же, посовещавшись, решили, что рано или поздно их прошлые покушения на тебя и короля всплывут, испугались. Да и я им, видимо, давно глаза мозолил. Одно дело — ты одна, запертая в замке. Другое дело — я, король Шерана, который уже практически обосновался в столице и сует везде свой нос, — Никандр поморщился, не скрывая того, что знать Салии к нему присматривается, но Ламия на это даже внимания не обратила. — Я уже давно чувствовал, что поперек горла им встал. Сначала подарки мне таскали, а потом стали подталкивать, чтобы я решения за тебя принимал. Видимо, надеялись, что как только ошибусь и позарюсь на трон Салии, ты сама со мной разделаешься.
В общем, вчера, когда я неожиданно приехал, да ещё и сына с собой привез, а по улицам стали шнырять патрульные, выспрашивая о Ревен, они решили действовать на опережение — пришли меня травить. Ревен же попробовали отправить в Уран, но её кто-то из купцов заметил, когда проезжал мимо, поднял ор. За ней прохожие кинулись, патрульные, мы с Варом недалеко проезжали, пустили за ней вооруженных всадников и то с трудом поймали, — покачал он головой. — Изворотливая змея.
— Крыса, — прошептала Ламия с ненавистью. Никандр посмотрел на неё и погладил поддерживающе по спине, глядя вместе с ней на то, как Вар рычит на женщину, обжигает её раскаленной кочергой, режет кожу, но она продолжает молчать, опустив взгляд в пол.
— Да, верно. Ты, видимо, недостаточно впечатлилась смертью незнакомого мужика у стены замка. Зора разгневалась, и Ревен попыталась нас свести, чтобы тебе было больнее из-за моей смерти.
— О том, что ты мне понравился сразу, знали практически все в замке, — призналась Ламия, и Никандр удивлённо на неё посмотрел, но пояснять она не стала.
— Потом родился Ратор. И она переключилась на него, потому что меня они с Зорой тоже посчитали опасным: сную везде, контролю не поддаюсь. Яд единственный из всех их жертв не проглотил, поднял суету, не подчинился совету Ревен не ходить в склеп за тобой… То ли дело беззащитный ребёнок. Но Ревен осторожничала, чтобы её не поймали, поэтому медлила с новыми нападениями.
— Что случилось в башне? — спросила Ламия и у неё дыхание перехватило от воспоминания в каких ужасных муках умерла Рамилия.
— Не знаю, — покачал головой Никандр. — Что-то пошло не так, но что именно… — он пожал плечами.
Ламия неожиданно вышла вперёд, глянув в сторону Вара. Тот поклонился и отошёл от измученной пытками женщины, которая на удивление ещё оставалась в сознании, но так и не заговорила. Мужчины в комнате стали переглядываться, недоумевая, что происходит. Никандр тут же кивнул им на выход, и те нерешительно попятились. Заметив перемену в комнате и выходящих людей, Ревен подняла взгляд на стоящую перед ней Ламию. И, конечно, несмотря на платье и вуаль, тут же её узнала.
Их взгляды встретились и у Никандра возникло чувство, будто он уже видел подобное… например, когда Ламия начинала дрессировку волков и встречалась взглядами с Сердцем.
Гляделки женщин продолжались долго, Вар вопросительно смотрел на Никандра, тот через некоторое время подошёл ближе и тронул Ламию за руку, но та так и не отвела взгляда. Первой это сделала Ревен. И только тогда королева вновь пошевелилась, опуская руки, которыми себя обнимала.
— Ты пыталась убить моего сына? — спросила она тихо. Ревен молчала, переводя взгляд из угла в угол. — Говори! — прикрикнула Ламия.
— Д-да, — словно нехотя призналась предательница.
— Сколько раз?
— Д-дважды. В подземелье и в башне.
Ламия сжала руки в кулаки.
— Почему ты убила Рамилию? Она не мужчина.
Ревен поджала губы.
— Она… она заметила, как я пыталась дать принцу яд… Откинула меня, бросилась промывать ему рот. И тогда я её ударила.
Ламия сделала шаг вперёд, но тут же остановилась и отступила обратно.
— Ты служишь принцессе Зоре?
— Д-да.
— Скольких ты убила?
— Двадцать т-три. С Рамилией и принцем Ратором.
Ламия снова скрестила руки на груди, понимая, что Ревен считает, что её сын мёртв.
— Пусть перечислит имена, — попросил Вар за спиной королевы, взяв в руки лист бумаги.
— Перечисляй! — приказала Ламия.
И та, словно превозмогая боль, морщась, начала называть имена. Где-то в середине списка запнулась.
— В-ваш второй сын, — прошептала она и снова начала быстро проговаривать имена.
— Что?! — воскликнула ошеломлённая Ламия, а Никандр вышел вперёд, удерживая жену и не позволяя приблизиться к женщине. — Ты меня толкнула? — озвучила королева предположение мужа.
— Пол маслом натерла, — усмехнулась Ревен, — а дальше вы уже сами все доделали.
Ламия рванула вперёд с рыком и Никандру даже пришлось её приподнять, чтобы не дать вцепиться в предательницу.
— Ламия! Ламия, успокойся.
— Кандрий! Кандрий — тоже ты? Ты его переложила ко мне в кровать?
— Да!
Ламия завизжала, пытаясь пинаться и кусаться, чтобы выбраться из захвата Никандра. Тому даже пришлось вынести её из комнаты и хорошенько встряхнуть.
— Успокойся! Успокойся!
