— Нет, спасибо. У нас все есть. И мы даже можем помочь вам. Тем более, если мы поженимся, я и Салия будем как никто заинтересованы в том, чтобы вы вернули себе трон Шерана. Поэтому я готова оказать вам поддержку не только золотом, но и людьми. Войско Салии будет в вашем распоряжении, — сказала она, и Никандр невольно заинтересовался, даже представил себе, как ему будет легко прорваться в столицу с целой армией. А Ламия, словно пытаясь сломить его волю, продолжала соблазнять: — Думаю, вы наслышаны о лучницах Салии? Им нет равных, после их стрел очень непросто выжить.
— Они ведь отравлены? — спросил Никандр то, о чём не раз слышал.
Ламия растянула губы в дьявольской улыбке, а глаза её полыхнули зеленым огнем, когда в них отразился свет от огня в камине.
— О чём вы? Никаких ядов, — ахнула она как будто возмущенно, отчего сразу становилось понятно, что лучницы королевы именно поэтому так хороши, что используют далеко не обычные стрелы. — Но, так и быть, могу проклясть ваших врагов как дополнение к нашей сделке.
— Вы шутите?
— Почему? Вполне серьёзна. Я же ведьма, — хмыкнула она. — Кто знает, вдруг поможет?
— Спасибо. Мне хватит золота и людей.
— То есть вы согласны?
— Я ещё подумаю, но в целом да, — кивнул он. — Мне тоже нужны наследники.
— Ой, нет. Вы не поняли, — отмахнулась королева с той же нехорошей улыбкой. — О ваших наследниках речи не идёт. Наша единственная дочь станет моей наследницей и будущей королевой Салии. Если вам нужен наследник, то нагуляйте его где-нибудь на стороне, я признаю его своим, но ни вас, ни тем более его видеть не хочу.
— Как это? — ещё больше растерялся король. Слова Ламии были дикими.
— После того как я забеременею, выплачу вам часть суммы золотом, дам людей. Вы уедете в Шеран и больше оттуда не вернетесь. Когда девочка родится, я отправлю вам остаток суммы. Мы не будем встречаться, все переговоры будут осуществляться через переписку.
— И как же у нас сможет появиться якобы мой наследник?
— Съездите ко мне на день, так и быть, чтобы никто придраться не мог, — пожала плечами Ламия. — И ещё одна существенная деталь: вы не претендуете на Салию, я — на Шеран. Это должно быть обязательно прописано в нашем брачном договоре, а также пункт о невозможности развода. Так как к девочкам-наследницам в Салии намного более строгие требования, чем к мальчикам, я хочу, чтобы ни у кого не возникло сомнений в том, что моя дочь законнорожденная и у неё есть коронованный отец, который может за неё постоять.
— Но увидеть я её не смогу?
Ламия поджала губы.
— Думаю, об этом мы сможем договориться позднее.
— Но я же больше никогда вас не увижу, — заметил Никандр, чувствуя, как в горле начинает клокотать злость. Ему казалось, что им хотят воспользоваться и выбросить, как мусор.
— Вы — меня, — заметила Ламия. — Думаю, на дочь моё проклятье не перекинется.
Мужчина раскрыл широко глаза от удивления.
— Вы серьёзно? Верите в проклятье? Вы сами?
Ламия скривила губы, будто хотела сказать, что не отрицает его наличие.
— Вы ведь слышали о том, что мужчины рядом со мной не приживаются? Именно поэтому мне нужна от вас именно дочь. Не мальчик, — подчеркнула она. — И именно поэтому я не планирую видеться с будущим мужем — вы это будете или нет.
— Вы сумасшедшая.
— За своё сумасшествие я плачу немаленькие деньги, — нахмурилась женщина. — Я вас не принуждаю и не требую ответа немедленно. Думайте. Решайте, что для вас важнее: возвращение трона и месть или неженатый статус.
— Да при чём здесь женатый статус? Вы моего ребёнка хотите купить.
— Все в этом мире продается и покупается, — философски заметила женщина. — Если моё предложение вас не устраивает, можете покинуть замок прямо сейчас. И попрошу воздержаться от оскорблений в мой адрес, — добавила она.
— Именно это я и сделаю, — кивнул Никандр, сжимая кулаки и стискивая зубы, чтобы не добавить ничего лишнего. А очень хотелось.
Он глянул на Рамилию, которая статуей застыла около дверей, на пантер около камина и снова Ламию. Та так же пристально следила за ним и все так же была красива и желанна.
Никандр направился к выходу, ударил по двери со всей силы, вышел в распахнувшиеся створки и остановился, прежде чем направиться в свои покои, пытаясь справиться с обуревающими его чувствами.
— Что улыбаешься? — услышал он голос королевы и обернулся. Дверь оказалась закрыта не до конца. Он ударил по ней с такой силой, что она хлопнула позади него, а затем приоткрылась, образуя щель. Через неё он увидел Ламию, которая впервые открыто и даже радостно улыбалась, по-видимому, Рамилии, которой не было видно с этой точки обзора.
— Как ты могла их перепутать? — с нескрываемым весельем в голосе поинтересовалась женщина.
— М-да, забавно получилось, — согласилась Ламия, улыбаясь ещё шире.
— Бедный король. У него было такое лицо, когда он понял, что ты приняла за него старика…
