Он никогда ещё не встречал подобных женщин. Ему доводилось иметь дело и с невероятными красавицами, и с сильными, образованными и умными представительницами прекрасного пола. Одна только жена брата чего стоила. Эрин покорила не только Ратора ангельскими лицом и характером, она смогла расположить к себе и все их семейство. И до последних дней Никандр искренне считал, что таких интересных женщин, как его невестка, больше не существует. Однако Ламия доказала, что это не так.
Колдует она, проводит страшные ритуалы, пьет кровь или нет — неизвестно, но вот своё прозвище, по мнению Никандра, она заслуживала. Всю ночь он ворочался в кровати без сна, вспоминая её зеленые ведьмовские глаза. Она не просто его очаровала. Околдовала. Лишила воли. Пленила.
Мужчина не мог думать ни о чём, кроме её красоты, вспоминал о её движениях, улыбках, голосе. Ночь тянулась, казалось, бесконечно, а наутро он поднялся с намерением не просто выжить в течение оговоренного срока — в то, что проклятье не более чем преувеличение, он верил, — Никандр собирался завоевать холодное сердце этой невероятной дьяволицы.
Впервые с подросткового возраста, когда в их замок прибыла златокудрая Эрин, у него появилось желание привлечь внимание понравившейся женщины. А возникало оно нечасто, потому что благодаря своей успешной карьере и привлекательной внешности в женском внимании он никогда не испытывал недостатка. Теперь же чувство, что Ламию интересует не он сам, а лишь его возможность дать ей желаемое, было противно и унизительно. Он хотел заинтересовать её так же, как и она завладела его мыслями. Он хотел, чтобы их знакомство и общение продлилось намного дольше нескольких месяцев. Пусть королевы, одобряемой народом Шерана, из неё не получится, но подобной женщины Никандр точно нигде больше не найдёт. И упустить её, он считал, будет большой ошибкой.
Незаметно слова Фавия о том, что за Ламию не страшно не только убить, но и умереть, для Никандра стали не просто словами. Теперь он понимал, почему о её красоте слагают легенды, а мужчины готовы рисковать жизнью и репутацией, чтобы заполучить её себе в жены.
Весь день король мучился, дожидаясь встречи с ней и раздумывая о том, каким образом может заинтересовать её. В деньгах он был существенно стеснен, а потому не мог подарить ей ни украшений, ни тканей, ни лошадей, ни даже цветов. Не мог пригласить её на прогулку, ведь вместо парка на территории замка имелось лишь кладбище. На танец — тоже, потому что балы здесь вряд ли проводятся. Да даже разговором он не знал, как её увлечь, потому что не привык вести долгие беседы в принципе и тем более с женщинами.
С самого пробуждения Никандр раздумывал о том, как может впечатлить королеву, но в итоге так ничего и не придумал, кроме того, что ему как минимум надо бодрствовать тогда, когда бодрствует она. Именно поэтому сразу после обеда он лег спать, намереваясь ночь провести в обществе Ламии.
Проснулся за несколько часов до ужина, чтобы подготовиться к встрече с королевой. К этому времени ему уже доставили чистую новую одежду, приготовили ванну.
Он нечасто собирался так тщательно, но в этот раз не пожалел времени на собственную внешность. Рит только головой покачал, увидев его, одетого в обновки и причесанного, на пороге гостиной.
— Видела бы тебя сейчас мать. Столько от невест бегал, а сейчас сам рвешься под брачный венец.
При упоминании матери Никандр нахмурился. О её судьбе он так ничего и не знал.
— Радуйтесь, — проворчал, нервно проходя вперёд, а затем возвращаясь.
— Да чему уж здесь радоваться. Была бы невеста приличная, а то ведь… — Рит закашлялся в конце фразы и отпил из бокала горячий травяной напиток, который ему приготовила Олин.
Чувствовал себя старик значительно лучше, но всё ещё мучился от кашля и слабости, поэтому комнату пока не покидал. Фавий же, наоборот, весь день где-то пропадал, а вернулся довольный лишь несколько минут назад и тут же скрылся у себя в комнате.
— Она же тебе понравилась, — заметил Никандр, бросая взгляд на входную дверь и ожидая прихода Рамилии, которая должна была пригласить его на ужин.
— Да, она мне понравилась, — не стал спорить Рит. — Впечатляет. Но тем не менее репутация её оставляет желать лучшего.
— Так и у меня репутация не лучше с некоторых пор. Или ты забыл, что я теперь считаюсь брато- и детоубийцей? — поинтересовался он, а затем добавил: — Долго они ещё будут готовить этот ужин? Я уже проголодался.
— Да знаем мы, что за голод тебя одолевает, — понимающе усмехнулся в бороду старик и вновь закашлялся.
Долго ждать изнывающему от желания увидеть королеву Никандру не пришлось. Уже вскоре в покои постучались, а затем в гостиную вошла женщина примерно сорока лет и поклонилась. За ней следовали три служанки с подносами.
— Добрый вечер, Ваше Величество, — поприветствовала его самая старшая из женщин. Она была одета на манер Рамилии, и по её виду сразу становилось ясно, что она не рядовая прислуга, а одна из старших. — Меня зовут Ревен. Теперь я буду прислуживать вам.
