– Ленка у нас чужих людей очень стесняется и даже боится. Особенно когда она без аппарата.
– Хм…Она не слышит? – нахмурился ведьмак. – Ну да, ты же урожденная, ожидаемо.
– Какая связь? – насторожилась я.
– Простая. Кому-то все, а кому-то или крохи, или вовсе ничего. Обычное дело.
Я вспомнила сразу наш разговор в ресторане с Егором. Тот самый, когда он расспрашивал о моей семье. Кому-то все… Это мне типа все, а Ленке и покойной старшей сестре…
Мое зависание прервал оклик мамы, которая распахнула окно на втором этаже.
– Люсенок мой, ну что же ты!
Я увидела ее лицо и забыв обо всем, ломанулась вперед, птицей взлетая по щербатой лестнице. Увидев ее в дверном проеме, кинулась на шею и затараторила, как прорвало. Что скучала страшно, что мне их не хватало, что теперь столько могу, что заберу их отсюда…
– Тише, дочунь, ну куда ж тебя понесло-то! – огладила мои мокрые щеки мама, останавливая бессвязный поток моего сознания. – Давай, гостя зови в дом, не дело же человека на улице держать. Я вам сейчас позавтракать соберу.
– Он не человек, – ляпнула я сходу.
– Вот как, – перестала улыбаться мама и внимательно посмотрела мне в глаза. – Насколько все плохо, Люсенок?
– Что? Нет, не плохо… То есть, все очень странно и опасно, мама, но Данила не враг. – Наверное. Скорее всего. – Он мне помогает.
– Ну раз так, то и зови его давай. А я бабулю наберу как раз. Посмотрим на помощника твоего.
Я пошла за Данилой, ощущая все большую неловкость. Как-то я по дороге не размышляла, что будет по приезду.
– Ну что? – спросил ведьмак, кивнув на наши окна. – Мне велели убираться?
– Нет, мама тебя приглашает на завтрак.
– А чего ты так выглядишь, будто тебе под шкуру соли сыпанули, Люськ?
– Я никогда не приводила домой парней… мужчин. – Я даже поежилась, осознав, что это так. И еще считанные какие-то дни назад я думала, что к Новому году приеду сюда с Вадиком. Знакомиться.
– Ух ты! То есть я первый? – расплылся в довольном оскале ведьмак. – Ясно, проникся торжественностью момента и постараюсь не подкачать. Обещаю вести себя идеально, смотреть на тебя влюбленными глазами и изображать будущего брутального подкаблучника.
– Брутального подкаблучника? Это еще как?
– Ну, это как те самые альфачи в ваших девичьих романах, которые такие адские жестюки и акулы бизнеса, а для своей единственной с золотой … кхм… – мягкий прикроватный коврик и ласковый котик.
– Чушь какая-то. Не надо ничего такого, Лукин. Ты не мой мужчина, и не нужно им притворяться, хорошо? Уж не для моих родных точно.
– Океюшки. А кем мне тогда притворяться?
– Да никем, Данила. Просто будь собой.
– Ладно, – пожал он плечами беспечно. – Сама попросила.
Я подозрительно покосилась на него на лестнице, спрашивая себя, не ошиблась ли с просьбой. Но все пошло нормально, и уже через пять минут мы сидели плечом к плечу в крошечном кухонном закутке нашей большой комнаты и наблюдали за появлением перед нами тарелок со всевозможными вкусняхами. Само собой, мама наготовила как на свадьбу. Ленка спряталась у себя и пока не показывалась. А я вдыхала знакомые с детства запахи, слушала такие привычные звуки, наблюдала за хлопочущей мамой и сравнивала. Мой дом в городе, ведьмовской дом тоже дарил ощущение защиты и уюта, защитных стен, но по-другому. Там это исходило от самого дома, удобного, красивого, просторного, а здесь заключалось для меня в близких. Они были моим здешним уютом, теплом, может, даже убежищем, окном в то время, когда все наши беды были не такими уж и бедами, всего лишь проблемами, требующими решения. Подумаешь, денег ни на что не хватало, теснота да частенько чужие обноски вместо обновок. Зато никаких ужасов и кровищи, что успела повидать, родные всегда рядом, что поддержат, утешат, последним поделятся, с кем не нужно каждое слово свое взвешивать. Здесь меня любят, а не хотят по всякому использовать, здесь я могу быть собой обычной, простым человеком Людой Казанцевой, а не силиться все время соответствовать чужим критериям и меняться под них, пребывая в вечном напряжении и настороже. Почему я не могу просто взять и плюнуть и на город, и на весь этот мир жестокий подлунных. Возьму и останусь…
– Вот так сразу? – разбил мамин голос мое новое погружение в себя. – Не слишком ли вы торопитесь?
Я моргнула недоуменно, глядя на нее, потом повернулась к ведьмаку, а он взял и сцапал мою руку, переплел наши пальцы и, поднеся ко рту, чмокнул в костяшки.
– Отчего же, я не тороплюсь, но понимаю, насколько мне повезло повстречаться с такой чудесной девушкой, как ваша дочь. Потому вот приехал просить вашего благословения, как и полагается. Я, знаете ли, человек старой закалки и говорю Людочке, что надо все правильно сделать. Сначала узаконить отношения со всеми вытекающими, а потом только… хм… все остальное.
И потупился гад, заалев щеками, будто я только и делала, что гнусно склоняла его к этому самому не узаконенному… черте чему.
– Что, блин? – опешив, прошипела я. – Какое, к чертям, узаконить?
Вот гад, я же просила его не ломать комедий и не корчить перед моими родными из себя моего парня!
