– Вот, каждый раз так реагирует! – наигранно сокрушенно покачал головой клоун. – Эх, нет у молодежи никакого почтения к старым устоям, да еще и бесстрашные они по неопытности.
– Люда, с одной стороны, Данила, может, и прав, – неожиданно приняла его сторону мама. – Тебе в новой жизни нужен друг, учитель и покровитель. Мне так страшно от того, что ты у меня в этом всем одна, а мы тебе никто и помочь по сути не можем. Просто, думаю, долгосрочные договоры вам заключать не стоит сходу. Вы ведь знакомы всего ничего.
Я перевела еще злой взгляд с мамы на ведьмака, что наворачивал сырники с клубничным вареньем со зверским аппетитом и в ответ поднял брови с самым невинным видом. В глазах разве лукавые бесы так и скакали.
– Возможно, мне тоже стоит узнать, что же это за долгосрочные договоры, о коих речь идет тут, – процедила я сквозь зубы.
– Ну вот, опять все прослушала. Говорю же – одаренная ты девушка, но очень уж рассеянная и наивная. Обычный такой договор, – пожал он широкими плечами. – Ты урожденная ведьма, значит, твой род, то бишь старшие его члены, могут передать тебя под опеку покровителю, если сами не могут обучить или защитить.
– А ну, выйдем на минуточку! – процедила я, мигом вскипев, и, вскочив, двинула на выход.
– Люсенок, ну ты погоди сердиться! – попыталась встать у меня на пути мама, но я решительно обошла ее. – Ну хоть бы доели, бабулю дождались, а потом бы обсуждали.
– Ах ты мерзавец! – накинулась я шепотом на Лукина на лестничной площадке. – А я-то думаю, чего ты такой добренький и со мной в такую даль поперся! А ты лапы на меня наложить задумал!
– Ну, допустим, я их на тебя уже наложил, василек, – тихо ответил ведьмак, нахально ухмыльнувшись. – Как и ты на меня.
– Кончай клоунаду! Ты прекрасно знаешь, о чем я! Что это еще за фокусы с передачей под опеку? Я что, скотина безвольная и бессловесная или недееспособна?
– Тебе честно? На данный момент – да, ты недееспособна. Хотя точнее будет сказать – неуправляема и общественно опасна. – Я открыла рот возразить, но он шагнул ко мне, тесня к стене и стремительно мрачнея. – Ты не обучена, не знаешь законов и правил, по факту практически не управляешь своей силой, пользуясь ею чисто интуитивно, а не осмысленно. Не имея опыта, защищать себя и отстоять право на независимость ты тоже не можешь. К тому же ты страдаешь фигней-виной по поводу необходимости подпитывать ее сама знаешь каким образом и способна однажды себя довести до срыва. Род, к которому ты принадлежишь, не способен дать тебе знания и передать умения, как и взять тебя под контроль. А знаешь, что это все вместе значит?
– Подозреваю, что ничего хорошего. – огрызнулась я, немного сдуваясь и признавая правоту его слов, но еще очень злясь.
– Верно. Никто пока, кроме отдельских и меня, не в курсе твоей неопытности, а когда это станет известно, а станет неизбежно, в лучшем случае, любой ковен ведьм, клан вампов, стая оборотней, да кто угодно из сообществ подлунных, могут запросить права на тебя официально, а то и просто захватить и принудить служить им. Кто за тебя вступится? В худшем, та же Мария имеет право потребовать твоего физического устранения, чем она мне и пригрозила, кстати, по телефону, как объекта опасного для благополучия всех подлунных. И тогда на тебя станут охотиться все, а не только один ковен мстительных ведьм. И в этих обстоятельствах так ли плох вариант с передачей опеки мне, а, Люська? Я тебе хотя бы нравлюсь. И ничего плохого не желаю. И задарма работать заставлять не планирую.
– Все равно ты гад, Лукин. Ты вот это все знал, а мне ни слова не сказал. – Злость стала обидой. Конечно, я понимала изначально, что у него ко мне интерес весьма специфического свойства, но все равно чувствовала себя обманутой. Лохушка Люда.
– А если бы сказал, то ты согласилась бы поехать? Вот честно? Да ты бы меня послала и вход в свой дом закрыла на лет сто.
– И правильно бы сделала! Рабовладелец чертов! – Дуться глупо, но остыть не выходило.
– Покровитель и учитель, балда.
– Хитрый засранец! Вот возьму и откажусь. – Надо взять себя в руки, надо, ведь все его доводы весомы и логичны. А то, что он меня просто перед фактом поставил, не посчитав нужным сделать участником обсуждения собственной судьбы… ну, тут тоже уже глупо обижаться. Так-то и мама с бабулей те еще болтуньи. Ни словом же никогда о нашей чудной наследственности не обмолвились за всю мою жизнь, а знаниями, видать, немалыми обладают, иначе как сходу на деловые переговоры по моему пристройству перешли. Мы двадцать минут как приехали, и сколько я там в мире грез, мечтая забыть все и дома осесть, провела.
– Ты лучше возьми и поцелуй меня еще разочек, и сразу отпустит, – вернулся к своему насмешничеству ведьмак. – И отказаться ты не можешь, если твои старшие в роду решат.
– Моя мама и бабуля никогда не станут меня принуждать к чему-то, чего я сама не захочу. В нашей семье такое не принято, выкуси, Лукин, – зыркнула я на него исподлобья, злясь на то, что, стоило ему упомянуть о поцелуе, меня молнией-воспоминанием прошило о своем недавнем пробуждении.
