Протащив крылья через дом, я уронила их на траву. Брюс едва успел отпрыгнуть. Тираннозавр на моем дворе вырастал на глазах: блестел в солнечных лучах изогнутый позвоночник из медной проволоки, передние лапы растопырились когтями из грабельных зубьев, шланг от душа исполнял роль хвоста. Стыдно признаться, но мне в голову прокралась вредная мыслишка, что автомат по скульптуре Юлька все же получила благодаря своим прелестям, а не таланту.
Подруга подхватила одно крыло, подтащила к дракону.
– Придется укреплять каркас, – задумалась она.
– А я говорил – из железа, – встрял Ерема.
– Кто тут скульптор? – рявкнула Юля, и одноглазый сразу убежал, сделав вид, что заинтересовался ведрами, которые Кореней выстроил в ровный рядок под забором.
– Юля, если не получается, то и ладно, – осторожно начала я.
– Все получается, – отрезала подруга. – Просто не лезь под руку, хорошо?
Я пожала плечами и ушла в дом. Подставляться под шквальный огонь мне и самой не очень-то хотелось. Лезть в творческий процесс – дело неблагодарное. Кто знает, может, ей на самом деле удастся сделать дракона из… кхм, глины и палок.
На кухне я обнаружила Греха. Кот проявил несвойственную ему сообразительность и тоже предпочел отсиживаться в доме. Я насыпала ему корма, налила свежей водички, погладила по спинке, уже не боясь получить парочку свежих царапин на руке. Хотя Грех все же удостоил меня презрительным взглядом.
– Чем ты недоволен? – возмутилась я. – Накормлен, напоен, лаской согрет, чего тебе еще надо?
Грех фыркнул, дернул порванным ухом, не отрываясь от миски с едой. По-видимому, он просто считал меня недостойной своей любви. Ну точно как Ярополк. Только причины у них были прямо противоположные. Ярополк не хотел влюбляться в ведьму, а кот, вероятно, предпочел бы видеть своей хозяйкой настоящую колдунью. Я снова уселась в кресле с книжкой, страницы открылись на иллюстрации с драконом, распластавшим крылья на весь разворот. Со двора донеслась ругань, я вскочила и убежала в свою комнату, прихватив конфет и сок. У меня было шикарное оправдание, почему я не участвую в постройке дракона: не хотелось бы, чтобы он получил частичку моей темной ведьмовской души.
Я слышала, как Юлька вернулась в свою комнату поздно вечером, раздраженно хлопнув дверью. Трусливо поколебавшись, я все же решила к ней заглянуть. Сегодня ее настроение менялось за несколько секунд от эйфории до безудержного гнева. С Юлькой явно что-то творится. Я тихо постучала, приоткрыла дверь.
– Да ладно! – воскликнула я, моментально оценив ситуацию: Юля стояла в одном белье, повернувшись к зеркалу боком, и рассматривала свой живот.
– Задержка, – подтвердила она.
– Сколько?
– Один день.
– Ну, это ерунда еще!
Юля рухнула на диван, скрестила руки. Мелкие царапины покрывали ее руки, ноготь на указательном пальце сломался.
– Мы не предохранялись.
Я села рядом с Юлей.
– Знаешь, я все понимаю… – начала было я. – Нет, не понимаю! Твой роман с оборотнем – это совершенное безумие!
– А твой, значит, роман с воеводой – это прямо образец взвешенных чувств!
– Но он хотя бы человек!
– Сама говорила – берсерки вроде как не совсем люди. Когда это любовь и страсть можно было планировать? Не отчитывай меня, сама знаю – дура.
– И что теперь?
Юля пожала плечами, угрюмо глядя в пол.
– Буду выгуливать, если что, – нервно хмыкнула она. – Дрессировать. У нас двор большой.
Я приобняла ее, погладила по взъерошенной голове.
– А как там дракон?
– О! Глория прекрасна! – оживилась Юля. – Я закрепила крылья, но еще полно работы. Завтра после диплома забегу в шиномонтаж, мне там один знакомый еще резины обещал.
– Подожди, у тебя защита завтра? – встрепенулась я. – И ты вместо подготовки месишь глину?
– Глина Коренея чудесна! Она бы произвела фурор на кафедре скульптуры!
– Диплом, Юля! Очнись!
– По сравнению с перспективой стать матерью-одиночкой оборотня провал защиты диплома всего лишь легкое недоразумение, – философски заметила подруга.
– Давай в душ – и спать, – приказала я. – И даже думать не смей в таком ключе, ты пять лет училась! Завтра защитишь диплом лучше всех, а потом доделаешь дракона, который защитит целое царство.
– Ага, лучше бы о другой защите подумала, – вздохнула Юля и пошла в ванную.
Я вернулась в свою комнату, задумчиво съела последнюю конфету, легла на кровать. Она вдруг завибрировала подо мной, уже знакомый утробный вой донесся из подвала.
– Ой, да помолчи! – раздраженно выпалила я. – И без тебя забот хватает.
Рев резко оборвался, будто его и не было.
– Кто-то выл? – В комнату заглянула посвежевшая Юля с полосатым тюрбаном из полотенца на голове.
– Показалось, – соврала я.
На потолке слегка покачивалась кованая люстра.
С утра я сварила кофе, приготовила бутерброды и уже собиралась идти будить Юлю, когда она сама спустилась на кухню. Одного взгляда на ее суровое выражение лица мне хватило, чтобы понять: лучше не задавать лишних вопросов.
Она уселась на табуретку, пододвинула к себе горячую чашку.
– А конфетки где?
Я испытала острое желание спрятаться под стол.
– Ты съела? – возмутилась Юля. – Все до одной? Там же граммов триста было, не меньше!
