— Никто, — я понимала, что сейчас начну лгать. Но, всё же, я уже приняла решение. Мне не стоит упоминать о том, что мой страж провёл меня через тайный ход, а бывший жених — рассказал о том, что задумал король. - Вчера в кубок кто-то подлил мне приворотное зелье. «Нить», видимая лишь ведьмам, привела меня к Вам, а, путём простых заключений, я пришла именно к такому выводу.
— Что же, — он отреагировал на подобное обвинение слишком спокойно. — Я расскажу тебе. Но, для начала, давай присядем.
Я кивнула и направилась к дивану, на который он мне указал. Но, не успела я сделать и пару шагов, как сзади на меня накинули ткань.
Шея. Тяжело дышать. Нет воздуха. Казалось, я умираю. Будто рыба, я пыталась набрать воздух, но это было слишком сложно. Тряпка на шее перекрывала доступ.
Паника. Я не знала что делать. Из горла не доносился даже крик. Только непонятные звуки, будто я была немой.
— Ты будешь молчать, — над ухом раздался голос Его Величества и от такого поворота событий становилось ещё хуже. Что я ему сделала? Я ведь... Я никому ничего не рассказывала и делать этого отнюдь не собиралась!
Пытаясь взять себя в руки, я перестала издавать истошные звуки и двигаться. Вместо этого я так спокойно как могла поднесла к «ошейнику» палец и призвала огонь. Тряпка тут же сгорела, и, казалось, обожгла пальцы государя. Но меня это не волновало. Я повернулась к нему лицом, стараясь не выдавать своего страха. Лишь жадные вдохи через слово, словно я старалась поглотить весь воздух в комнате. До остатка.
— Что... Что Вы... Себе позволяете? — руки потянулись к груди, чтобы почувствовать как она поднимается и опускается. Значит, я жива. Во всяком случае, пока.
— А что ты, ведьма, себе позволяешь? — он был зол, но, вместе с тем боялся чего-то, о чём я всё ещё не подозревала. - Откуда служанка моей королевы узнала, что мой сын будет ведьмаком?! Кроме тебя, меня и королевы об этом не знал никто!
— Но... Я ничего не говорила. Клянусь! — меня интересовал тот же вопрос. Как она могла что-то услышать. Что... Что, если она тоже знает об одном из тайных ходов и была там в тот момент, когда я говорила с государем?
— Поклянись вашим Богом, ведьма! — он был вне себя от злости, поэтому я поспешно повиновалась.
— Клянусь Вече, — в продолжении я должна была сказать «да лишит он меня сил, если я сказала хоть слово», но я промолчала. Всё же, Вече всё видит, а «хоть слово» я сказала бастарду. Впрочем, на него я не думала. Какой ему от этого толк? - Я не выдавала, не выдаю и не выдам ваших тайн. Я ведь поклялась Вам в верности.
— Тогда кто?! Кто мог ей рассказать?! — он подошёл ко мне слишком близко, будто вновь хотел накинуть на моё горло ткань.
— Я не знаю, — тихо сказала я, резко положив руку на его глаза.
—
В моей голове тут же начали появляться воспоминания. Рождение. Мать и отец, на которых я смотрю из колыбели. Их лица не похожи на лица короля и королевы, но я знаю, что они — мои родители. Один из них открывает ладонь, на которой вспыхивает дымка и появляется какая-то игрушка, которую я тут же с радостью хватаю.
Ещё один обрывок воспоминаний, который расставляет всё на свои места. Меня торопят. Какой-то мужчина, судя по всему, лакей, быстро заталкивает меня в небольшую карету. Внешне она напоминает карету не слишком зажиточных людей, скорее даже графов, но я точно знаю, что она принадлежит королю. Меня хотят доставить во дворец.
Резко оттолкнувшись от короля, я с дрожью в руках смотрела на него. Я едва могла сдержать свои мысли от того, чтобы высказать их.
Вот, чего он так боялся. Он в страхе от того, что я всё узнаю.
Он — не принц из рода Владов. Он — не Эдуард Теодор Владов. Он — похожий на него как две капли воды мужчина.
-Мы сейчас же едем в храм воскресшей Геллы! - резко сказал король, подразумевая настоящую, самую честную и проверенную магией клятву. После этого я не смогу никому ничего сказать даже, если захочу рассказать, написать или даже показать жестами. Он схватил меня за руку и потянул за собой.
Я лишь шла за ним, слушаясь его приказов. Потому что этот удар заставил меня задуматься и уйти глубоко в себя. Стало быть, у служанки была судьба печальнее моей. И, если она успела сказать кому-то ещё, в чём я сомневаюсь, во дворце бы появилась не только новая прислуга. Меня же, как ту, что находится на виду и имеет статус, король решил помиловать клятвой, которой волей-неволей я буду верна до конца своих дней.
И, всё же, находиться во дворце было всё опаснее и опаснее...
Уже через час, благодаря резвым коням и нетерпению Его Величества, мы прибыли в храм воскресшей Геллы. Или… или теперь называть Тодора «Его Величеством» не стоит?
