– И часто ты делаешь такое «что-то неожиданное»? – я набрала воздух в грудь, стараясь сконцентрироваться. Я знала об этом. Но сомневаюсь, что в подобном состоянии кто-то может выдать магическую формулу успокоения. Что же, теперь я постепенно приходила в себя, чувствуя облегчение. Но, так или иначе, я должна была выяснить.
– Не обольщайся, ведьма. Это был единичный случай, – он вновь вернулся к тому Захари, которого я знала. – Я, конечно, прекрасен, но это не значит, что согласен целовать каждую. К тому же, это был всего лишь манёвр. И... Впредь не смей говорить, что я не держу слова. Иначе следующим манёвром станет стрела.
– Докажи, - я всё ещё не унималась, но теперь мой голос был... Моим. Тем, к какому я привыкла. – Какой толк в подобном кому-то ещё? Насколько я знаю, единственный, кто хочет как можно скорее выпроводить меня из этого замка — это ты.
– Ты ведь можешь меня проверить, – он пожал плечами, намекая на обряд, к которому я привыкла. Хотя что-то мне подсказывало, что, если бы не задетая честь, на это он вряд ли согласился бы. К тому же, я ощущала исходившее от него недовольство. - Тебе ведь нужны мои глаза, правильно?
– Желательно в банке, на полке с ведьминскими трофеями, – пробубнела себе под нос я, не чувствуя ни малейшего желания делать подобного. Лёгкость была настолько прекрасной, что где-то внутри даже проскользнула мысль о том, что бастард невиноват.
Я закрыла ему глаза рукой и стала сосредотачиваться на воспоминаниях. Он был человеком, а значит, ничего утаить от меня не мог. Теперь, погрузившись в транс, я видела всё. То, чем он жил вчера и сегодня, что он делал, что переживал и даже что ему удалось отведать на ужин. Детали я старалась опускать в поисках самого важного: покупки зелья, процедуры подмешивания или даже банального разговора о нём.
Но нет. Ничего. Совсем ничего из того, что я могла бы увидеть и что увидеть мне хотелось.
– Ты чист, – с некоторой досадой и опасением заключила я, после чего дотронулась до его груди. Под белой льняной рубашкой билось сердце. Темп был немного быстрее, чем обычно бывает у людей, но, всё же, ничего необычного. Вот только чувство, которое он испытывал было достаточно странным и его разобрать я не смогла. Но меня волновало лишь то, что он не лжёт.
– Ты же ведь проверила моё прошлое! Нет, ведьма, прости, я, конечно, весьма одарённый мужчина...
– Судя по всему, не умом, – я отстранилась, понимая, что этот человек — неисправим. – Это вторая проверка. Так, на всякий случай.
Всё же, попросив извинения за произошедшее, я направилась к дверям. Наверное, меня уже заждалась Мая... Но, вдруг, решила остановиться. Ко мне в голову пришла достаточно интересная мысль, которая помогла бы мне научиться чему-то новому.
– Захари, – я обернулась, встретившись с ним взглядами.
– Ты что-то хотела? – он казался задумчивым и я едва улавливала причину такого поведения.
– Пока я всё ещё нахожусь во дворце... Я могу обеспечить тебя самыми сильными оберегами. Ты ведь, полагаю, хочешь продолжить воинское дело...
– Что ты за это хочешь? – он тут же перешёл к самому главному вопросу.
– Понимаешь ли, мне нужно упражняться, держать себя в узде, чтобы подобного больше никогда не произошло. Поэтому... Не думала, что когда-нибудь попрошу тебя, но... За это ты должен меня провоцировать.
– О, это я готов делать без наград, – засмеялся он. – Тем более что ты там нашептала, мне не узнать.
– Что же, буду считать, что мы договорились, – не ответив больше ничего, я удалилась к себе. В покои, где меня ждали не только мысли о том, кто же мог подлить мне приворотное зелье, но и Мая, вместе со служанками и огромным букетом цветов от Слава...
Мои покои, как это часто бывало ближе к обеду, погрузились в тишину. На этот раз я отказалась от зелья. Никаких особо важных дел у меня не было, а, рано или поздно, оно должно было закончиться — у меня и так осталось чуть меньше половины. Оно не из тех, которые приготовить слишком сложно, а все ингредиенты были сожжены вместе с Чертогом, но, всё же, содержимое его не такое уж и дешёвое и используется в множестве микстур, поэтому стоило экономить материал: ещё неизвестно, сколько жертв войны всё ещё не оправились и сколькие пострадали от пожара. К тому же, стоило практиковаться самой, без использования увеличивающих силу средств. Без зелья я уже могла чувствовать сердцебиение и распознавать по нему: лжёт человек или нет, какие эмоции испытывает. Ведь учащённое сердцебиение может свидетельствовать не только о лжи, но и о простом волнении или даже любви. Правда, всё это выходило не так чётко, как мне хотелось, но, всё же, кое-какой успех был. Я ведь распознала то, что бастард говорит мне правду. А это пока что играло ключевую роль. Вряд ли государю захочется знать, что чувствует тот или другой подданный. Ему гораздо важнее, не обманывают ли его.