– Давай, рассказывай – все, что успел увидеть, услышать.
Он начал излагать. Варя с наружной бесстрастностью внимала.
Потом прибыла скорая. Кононова и тут успела распорядиться:
– Потерпевший – вот этот человек, мой муж. Неизвестные лица ввели ему отравляющее вещество неизвестной этиологии. Необходимо оказать помощь и взять анализ, чтобы впоследствии определить, какой конкретно яд использовался.
Вскоре явился и Петренко, не прошло и часа. Значит, немедленно схватился и помчался из своего «подвала» – как всегда, сосредоточенный и подтянутый.
С момента похищения прошло сорок пять минут.
Приехали опергруппа и кинолог с собакой.
Мудрая, все предусмотревшая Варя, когда рванула на место преступления, захватила, оказывается, из дому Сенины колготочки. Овчарка понюхала их и пошла, сопровождаемая кинологом, по следу в розыск.
Медики расспросили Данилова о симптомах, дали понюхать нашатырь, а потом вкололи в плечо что-то, от чего в голове прояснилось и появилась способность по прямой перемещаться в пространстве.
Но если Варя вся была захвачена делом, то у него оставалось время на рефлексию, и в голове вихрем проносились мысли: «Как же я не уследил! Зачем и кому понадобился наш сынок? Надо найти его как можно скорее, он же совсем маленький! Ему нужен постоянный уход – кто, кроме нас, может его обеспечить! Сын ведь до сих пор на грудном вскармливании, как он без Вари?»
То ли эти мысли, то ли два укола, яд и антидот, оказали свое действие – его, несмотря на жаркий день, стала колотить мелкая дрожь.
Это состояние, кажется, заметила Варя – как она сейчас контролировала все вокруг.
Она подошла, вполголоса сказала Данилову:
– Ты тоже очень даже можешь помочь. Напряги все свои способности экстрасенса. Когда их применять, если не сейчас!
– Варя! – окликнул ее Петренко, и она отошла от Алексея.
В самом деле, в арсенале Данилова имелось мощнейшее оружие – возможно, более могучее, чем камеры видеонаблюдения и биллинг.
Он не раз разыскивал вещи и людей по заказам своих клиентов – с переменным успехом, однако победы случались намного чаще, чем неудачи, – иначе не ломились бы люди к нему на прием. Но он чрезвычайно редко использовал свой дар в личных целях – даже забыл, когда в последний раз. И никогда, никогда не применял его в розыске настолько родного человека, как сын.
Он замечал краем сознания, как идет по горячим следам расследование, и видел, как командование перехватил полковник Петренко: его и полицейские, и следак из расследовательского комитета, и медики, и эксперты слушались охотней, чем Варю, – очередное проявление гендерного шовинизма.
Он откинулся на скамейке и прикрыл глаза. Сосредоточиться и настроиться на волну поиска оказалось трудно. Суета вокруг и внутреннее напряжение мешали расслабиться – а расслабление было необходимым условием, чтобы улететь мыслью по следу ребеночка.
Давешний лейтенант, видимо, смирился с тем, что следует выполнять приказы майора тайной полиции Кононовой. Он подошел к ней и доложил:
– Мною была отсмотрена наиболее близкая к искомому выходу из парка камера номер… – Он заглянул в шпаргалку и отрапортовал: – TSAO 5387 нижнее подчеркивание два. Во время, указанное гражданином, – он кивнул на Данилова, – она не работала.
– Как не работала? – вскинулась Варя.
– Сбой в энергоснабжении.
Данилов редко подобное видел и слышал: его супруга смачно выругалась.
А тут и понурый кинолог с не менее виноватой овчаркой явились. Эти стали докладывать Петренко:
– Во Втором Щемиловском переулке след потерян. Видимо, преступники воспользовались автомобилем.
– Прекрасно! – потер руки полковник. Он единственный из присутствующих не терял оптимизма. – Значит, надо просмотреть камеры ЦОДДа: какие автомобили в указанное время выезжали с улицы, она ведь с односторонним движением. Прошу срочно запросить.
«Покоя и сосредоточенности здесь для меня не предвидится», – понял Данилов. Хоть и не хотелось покидать самый центр расследования, но он мог принести гораздо больше пользы, чем торчать тут и ловить каждое изменение обстановки.
Он встал с лавочки и побрел в глубь парка. В голове слегка кружилось, но в целом было терпимо.
Сел на одинокую лавку. «Только б никакая сердобольная гражданка не стала дергать меня, решив, что стало плохо прохожему».
Вытянул ноги, откинулся на деревянную спинку. Закрыл глаза и дополнительно прикрыл лицо сгибом руки.
«Боже мой, боже мой, – билось у него в голове. – Похитить ребенка! Кто это сделал и зачем кому-то надо? Что за странные, ужасные игры!»
Он постарался потихоньку войти в транс. Это походило на йоговскую нидру, когда тело как бы понемногу отключалось, а душа могла легко воспарить – и затем, при удачном стечении обстоятельств, если повезет, проникнуть в тайны бытия.
Но для этого требовались время и душевное равновесие.
Усилием воли Данилов постепенно начал расслаблять все больше и больше своих клеток, начиная с пальцев правой руки и так далее: середина ладони… тыльная сторона ладони… кисть правой руки… правое предплечье…
